ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР…

Рассказывать о пройденном определенном пути, делиться своим жизненным опытом — нелегкое занятие. Прежде всего, потому что никому не дано выйти за пределы собственной субъективности, взглянуть на себя с точки зрения стороннего наблюдателя. Из-за этого чрезвычайно трудно рассказать о важнейших событиях собственной жизни, так чтобы другому человеку стало понятно, почему они оказали такое влияние на формирование твоего мировоззрения, заставили изменить взгляды или, напротив, утвердиться в собственной правоте.

Тем не менее, я чувствую не только потребность, но и обязанность поделиться своим опытом, рассказать о пережитом, высказать собственные оценки исторических событий.

Во-первых, мне представляется необходимым вспомнить о тех людях, с которыми свела меня судьба. Мне повезло. Я был знаком в своей жизни и даже дружил со многими масштабными, яркими, талантливыми людьми. К сожалению, некоторые из них сейчас незаслуженно забыты.

Во-вторых, мне хотелось бы рассказать о своей, сейчас уже исчезающей профессии. Я профессиональный партийный работник, и для меня это не просто работа. Это жизнь, это способ реализовать свои взгляды и убеждения, неотделимые от мировоззренческих принципов. Заниматься политикой от случая к случаю невозможно. Она неизбежно поглощает тебя целиком, подчиняет себе все твои мысли, захватывает все твое время. На мой взгляд, невозможно сочетать политику с коммерческой деятельностью хотя бы потому, что требуется иной способ мышления, коренным образом отличающийся от политического. Между тем, все больше появляется людей, вроде бы называющих себя политиками, но занятых исключительно проталкиванием экономических проектов или выгодным обменом своих властных возможностей. Это настоящая дискредитация политики, представляющая огромную общественную опасность. Политическая деятельность это не способ извлечения прибыли из государственных постов и депутатских кресел. Это средство реализовать собственных взглядов и мировоззренческих ценностей, убедив других людей в том, что это соответствует их интересам. В противном случае политика неизбежно вырождается в манипуляции, раскалывающие общество и передающие власть в руки коррумпированного меньшинства.

В-третьих, мне кажется важным поделиться тем, как формировалось мое мировоззрение. Моя убежденность в правоте социалистических идеалов, моя вера в необходимость сохранения восточнославянского цивилизационного и культурного пространства утверждались во мне всем жизненным путем.

Хорошо осознаю, что мне повезло. Я рос в то время, когда не принято было кичиться материальным достатком. Поэтому я с детства благодаря общественной атмосфере 50-х — 60-х годов хорошо понимал, что цель жизни не состоит в приобретении все новых вещей, дорогой обстановки и одежды.

Без этого, в конец концов, можно прожить. Но жизнь без книг, без друзей, без искреннего человеческого общения всегда мне казалась бессмысленной. Последние пятнадцать лет нам нахраписто навязываются ценности потребительского общества. Поэтому многим молодым людям, повзрослевшим уже в условиях капиталистического общества, часто трудно правильно определить место определенных материальных благ в жизни человека.

Я рос в беднейшей крестьянской семье. Мое послевоенное детство прошло в землянке, в которой наша семья жила вплоть до 1955 года. Но я не могут назвать свои детские воспоминания несчастливыми, поскольку бедность не могла разрушить атмосферу взаимной заботы и бережного отношения друг к другу. Из-за тяжелых условий нашей жизни и крайней ограниченности в средствах я много времени проводил со своими дедушкой и бабушкой. Мне несказанно повезло, что в моем детстве и отрочестве на мое формирование оказали решающее влияние эти добрые, честные, умные, любящие люди. Мои дедушка и бабушка также жили очень бедно, ютились в бараке. Лишь тогда, когда нашей семье удалось покинуть землянку, они тоже построили домишко.

Мой отец, мой дед защищали Родину от фашистов, дошли до Берлина, но они несколько послевоенных десятилетий даже в праздничные дни стеснялись надеть боевые ордена и медали. Ситуация постепенно изменилась только после знаменитого призыва выдающегося писателя и общественного деятеля Сергея Сергеевича Смирнова «Фронтовики, наденьте ордена!». Это обращение Сергея Смирнова к участникам войны, посвященное двадцатилетию победы, всколыхнуло всю страну, заставило новыми глазами взглянуть на высочайший подвиг и скромность фронтовиков. Мне повезло, что я своими глазами с самого детства видел, что мужество и героизм, проявленные на благо общества, в частной жизни могут (и должны) сочетаться с личной скромностью.

Тяжелые материальные условия не сломили моих родных. Они в любых обстоятельствах оставались независимыми, самостоятельными людьми, умеющими отстаивать свои жизненные позиции и убеждения. Поэтому я с ранних лет знал, что человека следует уважать не за доходы, а за его мысли, чувства и поступки.

Среди моих родных были по-настоящему глубокие люди. Душевная сила и масштаб личности не зависят ни от образования, ни от социального статуса, — это убеждение я пронес через всю жизнь. Особенной жизненной мудростью отличалась моя бабушка, окончившая лишь три класса церковно-приходской школы, — нужда не позволила ей учиться дальше. Ее умение понимать и чувствовать жизнь унаследовала моя мама, также не получившая соответствующего образования. Поэтому впоследствии, занимаясь политикой, я всегда помнил, что мнение так называемых «простых» людей может быть чрезвычайно ценным и значимым.

Я узнал крестьянский труд с раннего детства. Поэтому уважение к человеку труда, стремление облегчить его жизнь воспитаны во мне моей собственной судьбой. Но уже в детстве я почувствовал тягу к знаниям. Мне повезло, что нашелся человек, который смог ее укрепить, развить, направить в нужное русло. Эту важную роль в моей жизни сыграла Станислава Валерьяновна Штылько — мой классный руководитель. Я всегда испытывал к ней искреннюю признательность и благодарность. Станислава Валерьяновна, — подлинный сельский интеллигент, на протяжении всей своей жизни выполнявшая благородную миссию просвещения народа, — заложила во мне любовь к истории, помогла развиться чувству патриотизма, благодаря своим высоким нравственным качествам подала пример чистоты и искренности, запомнившийся на всю жизнь. Моя родная учительница сумела разглядеть и развить во мне способности к общественной деятельности. В качестве члена партии она рекомендовала меня в комсомол, терпеливо развивала и шлифовала лидерские качества. Считаю, что началом общественной деятельности обязан Станиславе Валерьяновне. Через год после вступления в комсомол я возглавил комсомольскую организацию школы, и с тех пор непрерывно занимался общественной работой, а затем и политической деятельностью.

Там где педагогическая работа велась людьми, любящими детей и преданными своему делу, такая мировоззренческая основа закладывалась на всю жизнь. Но ни один, даже самый опытный наставник, не сумел бы заложить коллективистские ценности и стремление к социальной солидарности в одиночку. Подобное отношение к жизни вырабатывалось всей советской системой воспитания.

Огромную роль в формировании личности ребенка и подростка в советское время играла пионерия. Мне искренне жаль, что дети нашей страны уже почти два десятилетия не имеют собственной общественно-политической организации. Мне эта проблема представляется чрезвычайно серьезной, и на протяжении всей своей политической деятельности после 1991 года я старался помогать возрождению пионерского движения и общественной самоорганизации подростков. Однако нельзя добиться существенных результатов в условиях, когда государственная стратегия направлена на сознательное отторжение юношества и молодежи от общественно-политической жизни. Уверен, что нам придётся еще в течение долгого времени преодолевать тяжелые последствия многолетнего навязывания детям и подросткам идеологии крайнего индивидуализма, которое не сдерживалось позитивным влиянием со стороны общества.

Мне повезло, что я рос в то время, когда основой воспитания было многогранное вовлечение ребенка в общественную жизнь, его деятельное участие в деятельности коллектива и развитие у него чувства непосредственной вовлеченности в дела всего государства. Трудно передать тот восторженный трепет, который охватывал, когда тебе впервые повязывали красный галстук, служивший знаком того, что дела страны касаются теперь и тебя, а ее достижения становятся твоими личными успехами. Мне жаль тех, кто никогда не испытывал подобного чувства.

Путь к общественному единству лежит через связь поколений. Кризис, охвативший страну, во многом был вызван тем, что она была разорвана. Но в то время, когда я рос, существовали общественные механизмы, позволявшие сохранить единство поколений, прежде всего тимуровское движение, в котором я с удовольствием участвовал. Мне и моим школьным товарищам эта деятельность помогало понять на живом примере историю страны, осознать свой долг перед старшим поколением, увидеть, что достижения государства это не просто фразы из учебника, — к ним непосредственно причастны твои соседи и родственники.

Свою вовлеченность в жизнь страны помогало почувствовать трудовое воспитания. Собирая металлолом, работая на школьной делянке, ухаживая за кроликами на школьной ферме, ты ощущал, что участвуешь в большом государственном деле. Я хорошо помню удовольствие от результатов собственного труда и понимания важности своего вклада в общую работу, — чувство, природу которого трудно понять тем, кто его не испытал. Только с течением времени я увидел, что значение трудового воспитания в жизни моих ровесников не ограничивалось приобщением к радости труда, — оно помогало превратить ребенка в гражданина.

Мое приобщение к труду продолжилось в профессионально-техническом училище, где мне вновь повезло с наставником. В результате сокращения военно-вооруженных сил, практически совпавшего с моим поступлением в училище, в гражданскую жизнь влились десятки тысяч молодых офицеров. Для некоторых, кстати говоря, увольнение из армии стало непростым испытанием, поскольку массовое сокращение вооруженных сил, проведенное при Н.С. Хрущеве, было плохо продумано. В нашем училище стал работать бывший авиационный техник Николай Кузьмич Пархоменко (кстати, прямой родственник революционера Пархоменко), у которого оказались огромные способности к воспитанию молодежи. Он сумел дать нам то, что так необходимо молодым людям: принципиальность, стремление честно относиться к порученному делу, соединенное с уверенностью в себе. Нам, подросткам, выросшим, как правило, в крайне стесненных материальных условиях, в нем нравилось все: и как он говорил, и как он выглядел, и как он обращался с нами, — по-дружески, но не допуская фамильярности. Восторг у нас вызывали даже его вещи: мотоцикл «Ява» и кожаная куртка летчика. Ученик, которому Николай Васильевич доверял помыть мотоцикл, целый день чувствовал себя счастливым.

Из училища вышел с профессией столяра-краснодеревщика. Учился хорошо, избранная профессия мне нравилась, и училище закончил с повышенным разрядом. Но моя профессия осталась нереализованной. Уже в ранней молодости почувствовал призвание к общественно-политической деятельности, которому оставался верен всю жизнь. Но могу с уверенностью сказать, что как общественник я сформировался до того, как оказался в политической среде. Основы моего мировоззрения, моей жизненной позиции были заложены в семье, в школе, в пионерской организации, в училище, благодаря общественной и комсомольской работе. Мне повезло, что отношения в моей семье, общение с моими наставниками, атмосфера в школе и училище способствовали формированию чувства личной ответственности и социальной солидарности.

Мне не приходилось лгать или претворяться ни перед домашними, ни перед учителями в школе. Напротив, условия, в которых находился, побуждали быть открытым и последовательным. Я вырос в среде, где русская и украинская культура были неразделимы, где они дополняли друг друга. Поэтому мне всегда казались бессмысленными и вредными попытки разъять единую украинскую культуру на украиноязычную и русскоязычную составляющие.

Искренность, принципиальность, уважение к человеческой культуре не раз помогали мне в жизни определить людей действительно значительных и масштабных. Должен сказать, что с их стороны я также чаще всего чувствовал искреннюю симпатию. В Вооруженных силах, куда был призван в 1967 году, я служил в Севастополе, в частях ПВО. В годы военной службы у меня сложились теплые отношения с командиром части, полковником Виктором Михайловичем Безмельцевем. Это был подлинный военный интеллигент, сочетавший внутреннюю дисциплину, преданность Родине и принципиальность с высокой образованностью и эрудицией. Наши отношения переросли официальные, сложившиеся у нас как у командира части и комсомольского секретаря. Они превратились в товарищеские. Виктор Михайлович неоднократно демонстрировал мне свое доверие, которое я очень ценил, оказывал мне поддержку, столь важную в начале жизненного пути. Мне приходилось часто бывать у него в семье, неизменно попадая в атмосферу человеческого тепла и домашнего уюта. На моих глаза рос его сын Александр Безмельцев, который стал теперь адмиралом Российского флота, председатель Городской Думы города Новороссийска. Виктор Михайлович решил, что мои моральные качества и уровень идеологической подготовки позволяют мне стать членом КПСС, и дал рекомендацию в партию. С Коммунистической партией связаны моя политическая деятельность и моя жизнь, которые трудно отделить друг от друга. Всегда верил в справедливость социалистических идеалов, в правоту дела, за которое борются коммунисты, в способность партии к развитию, к преодолению ошибок, к нравственному самоочищению, старался относиться к нашим идеалам и к нашей партии так, как относились к ним давшая мне рекомендацию в комсомол Станислава Валерьяновна Штылько и рекомендовавший меня в партию Виктор Михайлович Безмельцев.

Мне повезло, что в юности, когда совершается нравственное формирование человека, закладываются основы его мировоззрения, попал на военную службу в город-герой Севастополь. Севастополь в конце 60-х обладал особой героической аурой. Каждый, кто попадал в Севастополь, оказывался поглощен его героической историей, не мог не чувствовать преклонения перед свидетельствами его несгибаемости и славы. Именно в Севастополе впервые ощутил славянский и советский патриотизм не как абстрактную ценность и теоретическое знание, а как собственное внутреннее состояние.

Севастополь подарил мне важнейшую встречу моей жизни. Именно там познакомился со своей будущей женой, — Валентиной Михайловной. Она проходила педагогическую практику в детском саду, над которым шествовала наша часть. Меня направили туда играть на детском утреннике роль Деда Мороза. Честно говоря, мне пришлось изрядно напрячься, чтобы убедить понравившуюся с первого взгляда девушку пойти со мной на концерт. Помогло терпение: я так долго ждал на морозе, что она, наблюдая в окно за моим безропотным ожиданием, изменила свое первоначальное решение и согласилась принять мое приглашение. Наше первое свидание состоялось 1 января 1968 года. Мы вместе сходили на концерт Эдиты Пьехи, замечательной советской певицы. Глубоко убежден, что без того подарка, который я получил от жизни, встретив Валентину Михайловну, совершенно по-другому сложилась бы не только моя личная, но и политическая судьба. Валентина Михайловна с редким пониманием относится к трудностям, связанным с политической деятельностью, она мужественно переживала тяжелые времена и никогда не теряла голову от моих политических побед и успехов. Она всегда бережно хранила домашний очаг, что очень важно, когда занимаешься политической работой. Она вложила свои душевные силы, свое тепло и жизненную мудрость в наших детей, а теперь — стремится передать их нашим внукам. Никогда она не воспринимала мои посты и должности как возможность для решения бытовых проблем, не обращалась ко мне с просьбами о политических и кадровых назначениях, никто никогда даже и думать не мог о том, чтобы попытаться через нее решить какие-то вопросы, связанные с общественной деятельностью.

Благодаря Валентине Михайловне в нашей семье создана атмосфера заботы. Она сумела воспитать в наших детях, Татьяне и Алексее, которым я не всегда мог уделять должное внимание, доброту, порядочность и ответственность. Рад, что могу это утверждать это без всяких скидок на отцовскую любовь. Эти их качества, которые бросаются в глаза даже посторонним, в наши дни, как правило, мешают преуспеть в жизни. Но мне жаль тех, кто ими не обладает.

После военной службы жизнь подарила возможность пройти героическую, боевую, высоконравственную Керчь. Искренне благодарен Сергею Александровичу Чистову — первому секретарю Керченского городского комитета Компартии, который заприметил меня, поддержал и помог окунуться в активную общественную деятельность. Меня избрали секретарем комитета комсомола объединения «Керчьпром», одного из самых крупных и важных предприятий Крыма, в котором работало 16 тысяч человек. Сергей Александрович не побоялся выдвинуть меня, тогда еще совсем молодого человека, мне не было и 24, на пост главы профсоюзной организации объединения. Я хорошо помню эту профсоюзную конференцию, длившуюся несколько дней. Делегаты-рыбаки отказались избирать своим профсоюзным лидером председателя одного из райисполкомов (это было «ЧП»— бунт на корабле), но проголосовали за мою кандидатуру, оказав мне доверие, которое я впоследствии всегда искренне стремился оправдать.

Передо мной встали тогда действительно масштабные задачи. В объеме промышленного производства г. Керчи объединение занимало более 30% , в нем были сосредоточены разнообразные отрасли производства, от добычи рыбы в океане, судоремонта до рыбопереработки. При этом надо отметить, что представители этих рабочих специальностей, — моряки, рыбаки, судостроители, — всегда отличались независимостью, чувством внутреннего достоинства и легко отличали реальные дела от показухи и пустых деклараций. Мне пришлось столкнуться с огромными социальными проблемами. Я должен был научиться оказывать помощь и содействие человеку на всех этапах жизненного пути, от рождения до смерти. Первые годы я стеснялся, когда называли по отчеству, пытался выглядеть старше, чем был. Но постепенно у меня появился реальный опыт, выработались навыки работы с людьми, защиты их социальных прав. Без ложной скромности могут сказать, что мне удалось заслужить уважение коллектива, а признание моряков и рыбаков стоит дорого. Трудовой коллектив поддерживал мои инициативы, помогал мне в реализации начинаний, помогавших улучшить не только положение работников объединения, но и социальную обстановку в городе. Именно профсоюзная работа научила меня, что нужно стремиться к комплексному решению социальных проблем, неизменно ориентируясь на интересы людей труда. Моя деятельность была замечена председателем совета профсоюзов Крымской области Георгием Афанасьевичем Сиротой, поддержавшим меня на моем политическом пути. В Керчи я начал участвовать в деятельности советских органов власти, и с тех пор бессменно избирался депутатом советов различных уровней. Начиная с 1974 года — Керченского городского совета, затем, с 1982 года, областного совета, а после восстановления Автономии — Верховного Совета Крыма. С 2002 года избираюсь народным депутатом Украины. Но на каждом новом этапе мне приходилось с благодарностью вспоминать о знаниях и опыте, полученных благодаря профсоюзной и депутатской работе в Керчи. Возможного, что без этого социальные требования и чаяния людей оставались бы для меня абстракцией, набором статистических сведений. Керчь научила меня видеть и понимать живую социальную реальность.

Керчь подарила мне еще одну важную встречу, за которую я испытываю неизменную благодарность судьбе. В 1973 году, на торжествах, посвященных вручению Керчи «Золотой Звезды», я познакомился с Юрием Иосифовичем Богатиковым. На торжественном концерте он исполнял гимн «Золотая Керчь», которым он сумел затронуть чувства каждого слушателя. На страницах этой книги постараюсь подробно рассказать о моей дружбе с выдающимся певцом, настоящим художником, подлинным патриотом, с которым мы оставались друзьями и единомышленниками вплоть до его последнего дня.

В 1980 году перешел на работу в Крымский областной комитет партии, где в 33 года назначен заведующим идеологическим отделом обкома. Это было большим доверием и накладывало огромную ответственность. Не знаю, сумел бы я с ней справиться, если бы не поддержка и участие моих товарищей по работе, как руководителей, так и подчиненных. С особым теплом я вспоминаю Владимира Александровича Бабашинского, главного редактора «Крымской правды», кандидата в члены бюро обкома. Во время заседания бюро я становился его подчиненным, а после заседаний –превращался в его руководителя, поскольку партийная газета непосредственно курировалась отделом, которым я заведовал. В обеих ситуациях Владимир Александрович проявлял неизменную тактичность, участие, готовность и поддержку, что для меня, молодого партийного руководителя. было крайне важным.

С огромной благодарностью вспоминаю, что меня признали и поддержали работники отдела, бывшие старше меня по возрасту (с точки зрения того времени, я для своего партийного поста был чрезвычайно молодым человеком). Со многими из них мы на всю жизнь остались единомышленниками и товарищами по борьбе. На протяжении всей своей последующей политической деятельности неизменно чувствовал поддержку своего товарища по партийной работе Юрия Евгеньевича Аксютина. У него и других работников обкомов получил уроки принципиальности и нравственности, на которые опирался в тяжелые времена политического кризиса, последовавшего вслед за разрушением СССР запрета Компартии, её трудного возрождения. К этим урокам не раз обращаюсь и сегодня.

В 1986 году на 14-ом километре феодосийского шоссе, где были расстреляны и погребены советские граждане (большинство из них — крымчаки), были обнаружены свидетельства вандализма. Мародеры раскапывали братские захоронения в поисках золота и дорогих личных вещей. Журналистское расследование этого вопиющего случая проводил спецкорреспондент «Известий» Эдвин Лукинович Поляновский, благодаря публикациям которого было восстановлено доброе имя Александра Маринеску. Общение с Эдвином Поляновским позволило мне не только стать свидетелем нравственного отношения к журналистике, но и самому получить от него в сложный для меня период важную моральную поддержку. В сентябре 1991 он вместе с Владимиром Бабашинским навестил меня в сельской больнице, чтобы выразить свое участие. Но его сочувствие не ограничилось лишь словами. Вскоре Эдвин Поляновский опубликовал в «Известиях» статью «Меченый», защищавшую мое имя и мою деятельность от клеветы и нападок.

Август 1991 года тяжело отозвался в моей судьбе. Он не просто сломал мою политическую карьеру. Он развел меня по разным политическим лагерям со многими людьми, которых я привык считать своими соратниками и единомышленниками, в том числе с Николаем Багровым. Но, несмотря на нынешние идеологические и политические разногласия, я благодарю Николая Васильевича за его содействие моему карьерному росту во время нашей совместной работы в обкоме партии.

Искренне благодарен первым секретарям Крымского обкома, под руководством которых мне довелось работать, — Виктору Сергеевичу Макаренко и Андрею Николаевичу Гиренко. Испытываю особую гордость, что стал четвертым по счету руководителем Крымской областной партийной организации после великого политического и общественного деятеля Николая Карповича Кириченко, возглавлявшего Крымскую партийную организацию с 1967 по 1977 год.

Мне было у кого учиться, с кого брать пример, на чьи достижения ориентироваться. Везло с наставниками, единомышленниками и товарищами по работе, удачно складывалась политическая судьба. Но 1991 год круто развернул мою жизнь, заставил начинать политическую деятельность заново, в совершенно новых условиях, стать активным участником восстановления партии, включиться в борьбу за возрождение принципов интернационализма и социальной справедливости.

Искренние слова признательности мне хотелось бы сказать также и еще очень многим людям, с кем свела судьба. Это врачи, преподаватели, музыканты, художники… Те, кто помогал мне в жизни добрым словом, преданностью в работе, человеческим участием. Особо хотелось бы сказать о Галине Леонидовне Мамыко, которая с 1998 года работает со мной в качестве пресс-секретаря. Она — человек глубоко верующий в Бога, воцерковленная православная христианка. Нас объединила цель к прогрессу, к добру, тот светлый позитив, который всегда был и есть в основе всей моей деятельности и жизни. Наверное, на этом отразилось и то, что моя ныне покойная мама, и большинство моих родственников, верили в Бога. Я оказался среди своих родных и близких единственным, посвятившим свою жизнь Коммунистической партии.

И не хотелось бы, чтобы моя книга воспринималась как автобиография. В ней содержится не столько описание жизненного пути, сколько впечатлений и наблюдений, оказавших влияние на формирование моей жизненной позиции. Конечно, было бы приятно, если кому-то моя книга помогла бы понять эпоху, в которую довелось жить представителям моего поколения. Но представляется более важным показать, как развивались взгляды и убеждения, лежащие в основе моей политической деятельности. Стремление сделать жизнь более справедливой, уважение к традиционным ценностям, преданность социальным идеалам не являются следствием незнания жизни, излишней сентиментальности или разрыва с действительностью. Напротив, тот, кто хорошо понимает сущность происходящего, здраво оценивает людей и опирается на реальность, не может не бороться за социальную справедливость, не возмущаться пренебрежительным отношением к истории и культуре своего народа, не желать для него лучшего будущего. Если по прочтении моей книги читатель согласиться с этой мыслью, свою цель буду считать достигнутой.

Для меня несомненно, что личность человека формируется, прежде всего, в семье. Затем — в процессе работы и самореализации (для меня это — политическая деятельность). Огромное влияние оказывают на человека другие люди, особенно те, с кем возникают отношения взаимной привязанности. Но не дорого стоит мировоззрение, сформированное случайными событиями и чужими мнениями, без собственного деятельного участия. Убеждения, возникшие таким образом, всегда будут меняться в зависимости от внешних обстоятельств, подчиняя им поведение личности. Способность к самостоятельному развитию зависит от умения извлекать уроки из увиденного и пережитого, перерабатывать внешние впечатления в мысли и твердые взгляды.

К сожалению, у меня нет художественного дара, необходимого для достоверного описания детских переживаний. Воспоминания этого времени, кажущиеся такими важными, трудно передать другим. Но не могу не рассказать, хотя бы кратко, о том громадном влиянии, которое имели на меня мои близкие. От своих родных я вынес три важных урока, определивших мои взаимоотношения с людьми.

Как-то раз, когда мы с мальчишками играли в войну, мы с моим ближайшим другом оказались в разных командах: он был за «немцев». Я, представитель команды «русских», во время разведки был обнаружен своим другом, который меня тотчас же выдал. Мне его поступок показался чрезвычайно обидным. С плачем я бросился к бабушке, которая, утешая меня, сказала, что больше всего в жизни следует бояться не чужих, а своих. Тогда я еще плохо понимал важность открывшейся мне стороны жизни. Но, как оказалось, с того времени я запомнил на всю жизнь, что соображения выгоды или ложное чувство долга могут заставить самого близкого товарища, соратника совершить недружественный, а то и предательский поступок. Я ценю дружбу и стараюсь дорожить дружескими чувствами, но в политике делаю ставку не на наличие приятельских отношений, а на близость политических взглядов и позиций. Не всегда это удается: случается, чувства берут вверх. Но каждый раз, когда изменяю этому принципу, мне приходится вновь убеждаться в бабушкиной правоте.

Второй урок мне, можно сказать, удалось подслушать. Уже лежа на своей кровати, за занавеской, услышал, как бабушка выговаривала моей маме, в то время далеко ходившей на работу, из-за этого мало общавшейся со мной и старавшейся, может быть, излишней лаской восполнить недостаток общения. В этом разговоре с мамой бабушка произнесла фразу, запомнившуюся мне навсегда: «Любить ребенка надо так, чтобы он об этом не знал». Я думаю, что это правило распространяется не только на взаимоотношения между людьми, но и на идеи преданность идеалам и любовь к Родине. Показная любовь к другому человеку, к идее, к своей стране мешает разглядеть слабые стороны, а, значит, исправить недостатки и упущения. Когда силы тратятся на то, чтобы продемонстрировать себе и другим, как прекрасно то, что тебе дорого, невозможно выработать критическое отношение к объекту своей любви. А без этого нельзя узнать, чем же можно ему помочь. Особенно беспомощными в этом смысле выглядят националисты, часто искренне сочувствующие своему народу. Почти все, что они предлагают, в случае практической реализации принесет народу вред, поскольку их любовь демонстративна и безрассудна.

Третий урок мне преподал дедушка, когда уже я был подростком. Мыть кирзовые сапоги, запачканные глиной, скучно и тяжело. Часто я этого не делал, за что неизменно получал от деда суровые выговоры. Однажды, чтобы избежать его нотаций, я решил вымыть сапоги лишь спереди, чтобы они на беглый взгляд имели видимость чистых, но на каблуках осталась грязь. Увидев мою хитрость, дед сказал: «Получается, для себя ты вымыл, а для людей нет». Этот случай, казалось бы, не слишком примечательный, заставил меня осознать, что к любому делу нужно подходить добросовестно, уже не говоря о том, что показуха и халтура всегда видны опытному человеку. Ввести людей в заблуждение, попытаться навести на себя глянец, спрятав за ним недостатки, невозможно. Нужно стремиться к тому, чтобы не приходилось что-то прятать, скрывать или «втирать очки». Это унизительно и для тебя, и для других.

Уроки, полученные от близких, помогли заложить жизненную основу, которой я стараюсь не изменять. Подобным образом, с помощью внутреннего переживания ярких жизненных впечатлений, у меня складывались и политические принципы.

Мне везло в жизни на людей. Моя политическая карьера с самого начала складывалась успешно, потому что всегда было у кого поучиться, к кому обратиться за советом. В 40 с небольшим лет меня избрали первым секретарем Крымского обкома партии. Трагедия августа 1991 года, определившая полный разгром родной страны, тяжело отозвалась и на моей личной судьбе. Но политические преследование, ощущение тяжелого поражения, понимание катастрофичности происходящего не только заставили меня новыми глазами взглянуть на многих политических деятелей (которые в тот период, что называется, «раскрылись»), но и понять правоту социалистических убеждений, предававшихся тогда всеобщему поруганию, и необходимость борьбы за них.

Не могу не сказать несколько признательных слов о поведении Р.М. Горбачевой, приятно меня поразившем. Осенью 1991 года, как я уже писал, меня с сердечным приступом отвезли в сельскую больницу, поскольку в городскую меня, как человека политически неблагонадежного, взять побоялись. Многие люди, которых я считал до августа 1991 года своими близкими друзьями, не сочли нужным не то что помочь, даже навестить. Неожиданно для меня позвонила Раиса Максимовна, у которой тогда, конечно, хватало своих забот и неприятностей, чтобы выразить слова поддержки и предложить самолетом забрать меня в Москву в клинику Евгения Чазова. Думаю, что организовать это жене почти мифического Президента СССР, к тому времени уже лишившегося всех властных возможностей, было непросто. От предложения Р.М. Горбачевой я отказался, но её поведение осталось для меня примером внимания к попавшему в беду человеку, проявление которого для меня является важнейшим признаком человеческой порядочности.

Возвращаясь к событиям, которые оказали влияние на мое формирование как политика, должен сказать, что они также стороннему наблюдателю могут показаться ничем не примечательными. Мне же они дали огромную пищу для размышлений, помогли лучше понять такие особенности политического процесса, которые нельзя почувствовать, не занимаясь политикой профессионально.

Один из таких случаев произошел со мной еще в самом начале моей политической карьеры, в середине 70-х. Тогда я был главой профсоюзной организации крупного рыбопромышленного объединения в Керчи, от результата работы коллектива которого во многом зависела экономика города. Первый секретарь Керченского горкома партии Сергей Александрович Чистов постоянно пытался заставить генерального директора объединения как можно больше вкладывать в социальное благоустройство Керчи, от чего тот пытался различными способами отвертеться. Из-за этого в отношениях между ними существовала напряженность, но ко мне Сергей Александрович благоволил и часто помогал мне советом. Накануне очередного пленума горкома он попросил меня выступить с критикой состояния спортивных сооружений города. Действительно, хорошего о них сказать можно было немного. Мест для занятий спортом не хватало, а городской стадион к середине 70-х уже пришел в упадок. Не слишком задаваясь вопросом о своих намерениях, я выполнил просьбу первого секретаря. Каково же было мое изумление, когда в ответ на мою критику, С.А. Чистов, едва сдерживаясь от гнева (выглядевшего совершенно натуральным), потребовал передать этот, находящийся в запустении, стадион на баланс рыбопромышленного объединения, профсоюзное руководство которого проявляет такое недовольство недостаточным вниманием к развитию массового спорта.

Конечно, я получил разнос от генерального директора объединения, так и не сумевшего понять, зачем я, не посоветовавшись с ним, выступил с резкой критикой. Но мне этот случай позволил понять, что в политике поставленных целей следует достигать, не только с помощью собственных действий, но и подключая действовать других в нужном направлении. Если цели, которые ты стремишься реализовать, значимы не только для тебя, но и для общества в целом, то ты, по существу, будешь прав. У меня, например, никакой обиды не осталось. Если же ты не хочешь, чтобы тебя использовали без твоего ведома, научись представлять цели и интересы других.

В 1980 году, когда мне предложили работу в обкоме партии, Сергей Александрович, не желавший меня отпускать, попросил, чтобы я отказался, сославшись на семейные обстоятельства. Правда, характеристику, надо отдать ему должное, он дал мне превосходную, — даже для того, чтобы сохранить нужного для него человека, он не мог кривить душой. Но, поблагодарив его за лестные отзывы, я от предложения областного партийного руководства отказываться не стал.

Второй случай, который помог мне понять особенности политического процесса, связан с одним из приездов в Крым на отдых Л.И. Брежнева. Встречая его в аэропорту, первый секретарь Крымского обкома Николай Кириченко доложил Леониду Ильичу о ситуации в Крыму: идет уборка озимых, накосили столько-то, намолотили столько-то, рыбы наловили, молока надоили и т.д. Словом, привел все основные социально-экономические показатели. А в заключение в шутку добавил: «Леонид Ильич, не волнуйтесь, на время вашего отпуска будет прекрасная погода. Я договорился с небесной канцелярией». Леонид Ильич выслушал и совершенно серьезно ответил: «Знаешь, что, Николай Карпович. За то, что намолотили, накосили, надоили, наловили, за все тебе большое спасибо. А вот насчет погоды, Николай Карпович, ты заблуждаешься. Погода делается в Москве».

Тем, кто изображает Л.И. Брежнева человеком, плохо разбирающимся в политической деятельности и в социальном управлении, я предлагаю вдуматься в смысл его ответа. В деликатной форме Леонид Ильич дал понять, что даже хорошая работа не позволяет заниматься решением вопросов, относящихся совершенно к иному уровню компетенции. Решать нужно задачи, которые соответствуют имеющимся у тебя возможностям. Уверен, если бы многие украинские политические силы придерживались бы этого правила, ситуация в стране была бы иной.

Третий случай, о котором я хотел рассказать, также связан с Л.И. Брежневым, правда, косвенно. У меня совершенно случайно завязалось в 1974 году знакомство с его сыном Юрием Леонидовичем, которое теперь дополнилось приятельскими отношениями с внуком Леонида Ильича Андреем Юрьевичем. Он, кстати говоря, придерживается социалистических взглядов. Для меня, впрочем, совершенно естественно, что твердым и убежденным сторонником принципов социальной справедливости, остался внук человека, посвятившего свою жизнь утверждению социалистических идеалов. Даже противники социалистического строя не могут отрицать, что во времена Леонида Ильича Советский Союз расцвел, а власть действительно добивалась постоянного повышения качества жизни советских граждан. Тот, кто успел застать нашу страну могущественной и процветающей, не может не испытывать боль за произошедшую на наших глазах катастрофу — развал могущественной многонациональной державы, как бы он ни относился к идеям социализма.

Но в то время, к которому описывается описываемый мной случай, в конце 70-х, о распаде Советского Союза никто не мог и подумать. Жизнь казалось прочной, хорошо устроенной и надолго налаженной. Но это мое ощущение прочности и непоколебимости социально-политического устройства поколебали слова Ю.Л. Брежнева, сказанные ими в одной из московских компаний, где мы были вместе. На полушутливое замечание о том, что тебе, мол, печалиться нечего, у тебя все хорошо, ведь твой папа генсек, Юрий Леонидович ответил: «Хорошо — пока папа там». Как известно, его слова оказались пророческими. После смерти отца Юрия Леонидовича поспешили убрать со всех постов люди, еще недавно демонстрировавшие почтительное к нему отношение. Но дело не только в этом. Слова Юрия Леонидовича заставили меня задуматься, насколько жизнь человека и общества зависят от обстоятельств, которые находятся не в нашей власти. Эта мысль является одной из главных для марксизма, но мы, к сожалению, не сумели оценить её значимости, а потому в кризисный период оказались не готовы к борьбе.

Джон Кеннеди говорил о себе: «Я — идеалист без иллюзий». На мой взгляд, эти слова применимы ко всякому профессиональному политику, убежденному в правоте своего дела, не отделяющему политику от собственной жизни, стремящемуся к утверждению своих взглядов и идеалов. Надеюсь, мне удалось разъяснить свои политические и жизненные принципы. Далее хочу рассказать о своих политических, нравственных и мировоззренческих идеалах, о людях, которые помогли мне их сформировать, о своей борьбе за их реализацию, о своих надеждах и планах.

В советскую эпоху, когда я начал заниматься политикой, отделить ее от общественной деятельности было довольно тяжело. Точнее говоря, в идеале предполагалось, что в политическом процессе так или иначе задействованы все граждане социалистического общества. Соответственно, профессии политика вроде бы не существовало.

В подобном подходе было некоторое стремление, во что бы то ни стало, опередить время, придать социалистическому строю уже на начальном этапе черты будущей формации. Но было много справедливого. Действительно, в советское время политика, общественная деятельность и хозяйственная работа часто оказывались нераздельно слиты, поскольку исходили из общих идеологических оснований и были направлены на увеличение общественного благосостояния.

Это, безусловно, было огромным социальным достижением. Но эта же ситуация создавала трудности при решении мелких, частных вопросов, которые может охватить только общественная деятельность. Ее главное отличие от политики, на мой взгляд, состоит в том, что общественная деятельность направлена на решение какого-то определенного комплекса вопросов, улучшение или устранение конкретных социальных явлений. Например, можно заниматься общественной деятельностью, связанной с патриотическим воспитанием или защитой социальных прав. Политика основывается на стремлении изменить общественную ситуацию в целом, в соответствии со своими идеологическими взглядами, или добиться их максимально возможной реализации на сегодняшний момент.

Поэтому, чтобы стать политиком недостаточно желания и наличия профессиональных навыков. Нужно пользоваться известностью, а еще лучше авторитетом. Необходима готовность ежедневно отстаивать свои взгляды по самым различным вопросам. При этом важно, чтобы твои позиции по отдельным проблемам были встроены в систему убеждений в целом, непосредственно вытекали из идеологии, который ты руководствуешься. В этом отношении политик напоминает мне некий многофункциональный агрегат, каждый день вновь и вновь испытываемый на надежность и эффективность. Одно из главных отличий человека от машины заключается в его способности к постоянному самосовершенствованию. Политик, не обладающий этим качеством, в конце концов, обязательно поставит под удар идеологию, которую он стремится реализовать на практике.

Поэтому нельзя поставить точку в своем становлении и сказать себе: «Ну, вот, я и состоялся, как политик». Это была бы не только самонадеянность, которая обязательно наказывается жизнью. Подобное самолюбование стало бы предательством общественной миссии политика, основывающейся на стремлении сделать собственную гражданскую позицию привлекательной для большинства людей (или, по крайней мере, для их значительного числа). Для этого необходимо постоянно жить общественными проблемами и переживаниями, пытаться понять подлинные интересы и сформулировать требования тех социальных групп, которые ты представляешь. Окостенелость, остановка в саморазвитии становятся главной опасностью, поскольку они неизбежно помешают адекватно воспринимать социальную действительность.

Но для того, чтобы уметь определить важнейшие социальные проблемы и понять, как можно привлечь к ним внимание общества и найти средства их решения, мало одного интереса к социальной жизни и теоретической подготовки. Необходим дар для того, чтобы уметь различить подлинные потребности общества за нагромождением мифов, демагогии, искаженных представлений, навязанных силами, манипулирующими массовым сознанием. Этот дар, как и всякий дар, можно развить и усовершенствовать благодаря труду и упорству. Но закладывается он в детстве, — в семье, в непосредственном окружении, в начальных классах школы. Тогда же человек учиться быть лидером и борцом. Без этих качеств, формирование политика не возможно, даже если человек обладает блестящими аналитическими способностями и интуицией, позволяющей верно определить общественные требования и настроения. Нужно быть готовым к тому, что любая позиция, какой бы точной и выверенной она ни казалась тебе самому, вызовет не только поддержку, но и отторжение. Залог политического успеха — в умении привлечь на свою сторону хотя бы часть своих первоначальных противников и, главное, в способности, расшевелить равнодушных (составляющих большинство общества), убедить их в том, что их личная жизнь непосредственно зависит от того, удастся ли улучшить социальную ситуацию в целом.

В «обществе потребления» политик напоминает не только механизм, занятый преобразованием социальной действительности (на который он должен походить в идеале), но и манекен, выставленный в витрине огромного магазина одежды на центральной улице крупного города. Мимо витрины ежедневно проходят тысячи людей. Многие вообще не смотрят на витрину, кого-то выставленный манекен раздражает, некоторые заходят в магазин, чтобы одеться схожим образом. Чем более привлекательной выглядит одежда, чем красивее оформлена витрина, тем больше людей обратят внимание на манекен и заинтересуются выставленной одеждой. Этот образ мне нравится тем, что благодаря ему, становится легче понять, какое значение в условиях позднего капитализма (в «обществе потребления») приобретает оформление витрины, т.е. политические технологии. Но главной проблемой любого политика становится доступ к «витрине», позволяющей представить обществу собственную позицию, т.е. к средствам массовой информации.

По моему глубокому убеждению, дар к политической деятельности, который закладывается в детстве, у многих людей так и остается нереализованным. Сам процесс формирования политика чрезвычайно длительный, — у меня он занял большую часть жизненного пути, растянувшись на несколько десятков лет. Кроме того, для становления политика необходимо сочетание целого ряда обстоятельств. Во-первых, возможность уже в детстве заниматься общественной работой, требующей проявления лидерских качеств. Во-вторых, сохранение интереса к общественной деятельности в юности (когда человека под влиянием среды и обстоятельств часто теряет имевшиеся у него ориентиры) и наличие условий для реализации своих способностей. Мне в этом отношении повезло, поскольку я занимался активной комсомольской работой, способствовавшей моему личностному росту и развитию. В-третьих, обстоятельства, позволяющие осуществить переход от общественной деятельности к политике. У меня такая возможность появилась, когда я возглавил профсоюзную организацию объединения «Керчьпром». Я благодарен судьбе, что мое становление как политика началось в тот период, когда я руководил работой профсоюзной организации. Это позволило мне не превратиться в «паркетного» политика, не умеющего выйти за пределы аппаратных интриг и борьбы за расположения начальства. Напротив, деятельность, связанная с решением социальных проблем 16 тысяч человек, может быстро научить определять важнейшие вопросы, отделять их от второстепенных, находить пути решения, позволяющие эффективно использовать имеющиеся ресурсы.

Шесть лет я возглавлял профсоюзную организацию огромного трудового коллектива, где были профессии, требующие не только определенных навыков, но и умения быстро принимать решения, проявлять инициативу, брать на себя ответственность — моряки, рыбаки, судоремонтники, рыбообработчики. Кроме того, в объединении было много инженерно-технических работников, от которых для успешного выполнения профессиональных обязанностей требуется определенный культурный уровень и способность к самостоятельному мышлению. При этом на низовом уровне социальные и трудовые вопросы в СССР решались исключительно демократическим способом. Поэтому мне приходилось тщательно взвешивать и четко формулировать свою позицию, убедительно ее отстаивать, спрогнозировать трудности, которые могут возникнуть при реализации тех или иных предложений.

Мне больно видеть, что сейчас диплом западного университета и приверженность неолиберальной теории оказываются достаточным основанием для получения поста, позволяющего готовить и принимать решения, затрагивающие миллионы людей. Те, кто не прошел школу жизни, которая учит решать конкретные социальные проблемы, тот плохо представляет, как скажутся его действия на жизни других людей, на состоянии общества, на перспективах его развития. Подобные политики — гайдары, немцовы, пинзеники, лановые принесли немало зла своими бездумными реформами, направленных на воплощение любой ценой постулатов неолиберальной теории. Сейчас они стремятся выступать в роли экспертов, объясняющих социально-экономические провалы недостаточным развитием «свободного рынка». Их бездумная приверженность неолиберальным фетишам, на мой взгляд, объясняется только одним. Отсутствием адекватных представлений о реальной действительности, которые может сформировать лишь долгая работа, связанная с решением социальных проблем людей.

Партийная работа, на которую перешел из профсоюзной организации, в советское время представляла собой сплав политики и общественной деятельности. Областные, городские и районные комитеты КПСС занимались всеми вопросами социальной жизни, — от тех, что связаны с рождением человека, до тех, которые касаются сохранения памяти об умерших. Это превращало обкомы и райкомы партии одновременно и в местные правительства и в центры политической жизни. С одной стороны, обязанные заботиться о повышении качества жизни в определенном городе, районе или области. С другой, — отвечающие за решение общегосударственных задач на региональном и местном уровне. Необходимость заниматься решением как общегосударственных, так и местных проблем, позволяла получить уникальный опыт, который позволял увидеть взаимосвязанность политических, культурных и экономических проблем, убедиться во взаимной зависимости положения дел на местах и общей ситуации в государстве. Вообще, опыт работы на местном и региональном уровне для политика имеет огромную важность. Тех, кто его не имеет, тех, кто пришел в общенациональную политику, не поработав предварительно на руководящей должности в одном из регионов, я порой называю «калеками». Для таких горе-политиков очевидные вещи часто оказываются «тайной за семью печатями». Кроме того, у них нет устоявшихся представлений о методах и принципах политической работы, поэтому они, как правило, копируют чужие образцы. В основном западные.

Вообще, стремление перенести в украинское политическое пространство технологии, организационные формы и даже целые институты, сформировавшиеся в иных исторических условиях и в другой социально-политической среде, трудно объяснить исключительно политической наивностью и отсутствием практического опыта. Тем более что для подражания выбирались большей частью далеко не лучшие образцы. Дело здесь не только в том, что выпускники западных университетов, пришедшие в украинскую политику в начале и в середине 90-х, пытались навязать нашему обществу представления, которые они сами плохо усвоили и не до конца осмыслили. В украинском политическом сообществе долгое время господствовала «митинговая» стихия, своеобразное возвращение которое нам пришлось наблюдать в 2004 году. Для политиков этого типа характерно стремление получить «все и сразу», не обращая внимания на объективные возможности и действительные общественные потребности. Это — типичное проявление мелкобуржуазной ограниченности, не знающей ничего, кроме собственного интереса, и мелкобуржуазной привычки к самолюбованию и красивой фразе. Как и все слабости мелкобуржуазного сознания, эта с успехом используется олигархическими группировками, выбирающими из всего многообразия европейских и американских политических традиций и институтов именно те, которые позволяют в наибольшей степени контролировать экономическое и информационное пространство. Это позволяет олигархии без особого ущерба для себя решать сразу две задачи. Во-первых, оправдывать собственное господство ссылками на «мировой опыт». Во-вторых, представать перед бюрократическими структурами и общественным мнением запада в качестве защитников демократических ценностей, проводя на деле политику, направленную на разрушение механизмов общественного контроля за действиями власти. Поэтому я неизменно выступаю за то, чтобы формирование политической системы в нашей стране опиралось на действительные запросы общества и было направлено на создание механизмов, позволяющих решать проблемы общественного развития на всех уровнях, — от общенационального до местного. Пока же мы получили политическую систему, передающую власть в руки ничтожного меньшинства, провоцирующую неравномерное развитие городов и регионов, позволяющую игнорировать общественные интересы.

В такой системе большинство появляющихся политиков способны привлечь внимание общества только на краткий миг. Они, подобно бенгальским огням, загораются и тут же гаснут, теряя былую привлекательность. Основная причина этого в том, что у них нет того, что должно составлять основу любой политической деятельности, — четкой идеологической платформы, позволяющей сформировать гражданскую позицию. В лучшем случае её заменяет набор популистских лозунгов. Поэтому такие политики не обладают развитыми лидерскими качествами, — они не могут создать команду, способную совместными усилиями добиваться реализации общей цели, не отвлекаясь на внутренние конфликты и противоречия. Такие политики не являются бойцами. Им не за что, кроме своих шкурных интересов, сражаться. Неспособность упорно отстаивать свои убеждения они пытаются компенсировать громкими заявлениями и политическими интригами. Но, как говорил один из героев рассказа О´ Генри «Вождь краснокожих», «песок плохая замена овсу».

Удручающе низкий уровень подготовки большинства украинских политиков, не позволяющий даже сравнивать их с руководителями советской эпохи, непосредственно связан с характером украинской политической системы, направленной на то, чтобы обеспечить олигархическим группировкам возможность править, не считаясь с волей общества. Но созданная украинская политическая система, в свою очередь, позволяет сохранять власть меньшинства некомпетентного, коррумпированного. Система обеспечивает подобным личностям успех, ибо они сохраняют и защищают эту систему. Сумеем ли мы разорвать этот порочный круг? Надеюсь, что сможем. Ведь от этого зависит будущее украинского общества и государства.

Одной из основных проблем украинской политической системы является слабость подавляющего большинства партийных структур. Сильные партии не могут возникнуть в политическом пространстве, контролируемом олигархическими группировками. Поэтому украинские партии представляют собой организации, созданные либо для обслуживания лоббистских проектов, либо для реализации политических амбиций отдельных политиков. В лучшем случае под партийной вывеской скрывается союз части правящей бюрократии и близких к ней олигархических группировок. Украинские партии в своем большинстве не являются действительно массовыми организациями, поскольку большое число активистов было бы для них только помехой, — неясно даже, какой деятельности они могли бы заниматься. О наличии в реальной жизни не существующих десятков и сотен тысяч членов буржуазные партии объявляют, прежде всего, для поддержания собственного статуса. Кроме того, время от времени покупается массовка для проведения мероприятий, демонстрирующих общественное влияние и организационные возможности той или иной политической силы.

Между тем, по моему глубокому убеждению, ничто так не способствует становлению политика, как партийная работа (при условии, что она осуществляется в партии, обладающей развитой идеологии, пользующейся общественным влиянием, добивающейся решения социальных проблем). В этом отношении принципиально, что не изменилось сегодня по сравнению с тем временем, когда я начал работать в партийных структурах. И тогда, и теперь была только одна партия, отвечающая названным мною требованиям, — коммунистическая. На мой взгляд, в стране сейчас существуют условия для возникновения влиятельной и многочисленной мелкобуржуазной партии, которая могла бы стать союзником коммунистов. Но, к сожалению, украинские мелкобуржуазные политики пока в силу собственной слабости и непоследовательности, скорее всего, не сумеют воспользоваться открывшимися возможностями.

Первые годы своей работы в областном комитете КПСС, куда пришел в 1980 году, я называю «периодом губки». Тогда мне приходилось постоянно учиться, впитывать товарищеские советы и результаты собственных наблюдений, усваивать идеологическое содержание партийной работы и овладевать её организаторскими навыками. Поначалу я не во всей полноте представлял, как работает партийная машина, какие тактические задачи стоят перед партийной организацией, как осуществляется внутреннее взаимодействие между различными структурами. Достаточно скоро вместе с опытом пришло понимание глубины подлинного масштаба ее деятельности и важности для социального, культурного и экономического развития Крыма и страны в целом.

Почему для формирования политика так важна партийная работа? Убежден, она позволяет ощутить взаимозависимость стратегических и тактических задач. Не дает погрязнуть в текущих делах и в то же время не допускает пустых мечтаний, оторванных от действительности планов и прогнозов. Кроме того, партийная работа помогает осознать необходимость добиваться политического и агитационного эффекта от каждого социального действия. Как уже говорил, мне на протяжении многих лет приходилось заниматься решением социальных проблем и участвовать в экономической деятельности огромного трудового коллектива. Я твердо знал, сколько наловили рыбы, когда вновь вернется в строй судно, находящееся сейчас в ремонте, кто из очередников получит квартиры в ближайшее время, какие средства нужны для ремонта стадиона и многое другое, поскольку все это совершалось при моем непосредственном участии. Благодаря партийной работе я научился использовать социально-экономические результаты для решения политических и агитационных задач. К своему удивлению я обнаружил, что иногда даже то, что тебе кажется безусловным достижением, может негативно восприниматься общественным сознанием. Подобные знания нельзя получить ни в одном университете. Только опыт практической деятельности, предполагающей как инициативу, так и высокую ответственность, дает политику возможность, с одной стороны, овладеть необходимыми навыками, с другой, — сформировать четкую мировоззренческую позицию. Поэтому партийная работа, в избытке предоставляющая подобный опыт, может ускорить становление и повысить уровень политического деятеля, желающего и умеющего учиться.

К сожалению, среди современных украинских политиков подобным умением обладают немногие. Достаточно понаблюдать на протяжении длительного времени работу украинского парламента, чтобы понять, насколько неохотно большинство депутатов овладевает даже навыками практической работы. О собственной мировоззренческой позиции даже говорить не приходится: для политических деятелей, зависящих от олигархических группировок, она является ненужной роскошью. Между тем, не может быть полноценного политика, лишенного твердых мировоззренческих принципов, не умеющего с «собственной колокольни» увидеть и оценить ситуацию в обществе.

Как известно, в украинском парламенте, в окружении президента и в правительстве много богатых людей из той породы, которой свойственны специфические пороки буржуазного миросозерцания. Во-первых, подобным деятелям кажется, что политика не слишком отличается от предпринимательской деятельности. А раз они преуспели в экономической сфере, то легко могут играть видную роль в политическом процессе. Дело не только в том, что политическая деятельность принципиально отличается от предпринимательства. Настоящий политик — это «штучный товар», это уникальный продукт упорной внутренней работы и длительного процесса становления. Политиком нельзя стать только потому, что ты почувствовал желание освоить новый вид деятельности, а средства позволяют тебе купить место в избирательном списке или финансировать квази-партийную структуру. Для того чтобы стать политиком необходимо трудиться. Иначе нельзя выработать собственное видение социальных проблем, определить, какие существует пути их решения, научиться убеждать других в правильности своих оценок и подходов. Во-вторых, для представителей буржуазных партий на первом месте неизменно оказывается стремление к личному комфорту. Между тем, политика предполагает сознательный отказ от спокойного существования. Политик, отстаивающий свою позицию, стремящийся реализовать свои убеждения, должен, подобно альпинисту, быть готовым штурмовать отвесные скалы, пробираться через ледники, подниматься вверх, не взирая на опасность падения. Для буржуазных политических деятелей намного естественнее отказываться от защиты своих взглядов в обмен на экономические дивиденды или для того, чтобы упрочить собственное положение. Для политика это недопустимо. Политик тогда чего-нибудь стоит, когда он умеет ежедневно сражаться за свои убеждения. Зализывать раны, приходя вечером домой, а утром снова, будто по звуку трубы, бросаться в бой. Но чтобы видеть смысл жизни в политической борьбе необходимы стратегическая цель, твердая мировоззренческая позиция, единомышленники, ценящие твои знания и практические навыки, и даже идеологические противники, которые в полемике с тобой стремятся доказать свою правоту. И, конечно, политиком нельзя стать, не имея идеологической основы своего мировоззрения. Но заниматься политикой, и при этом ни во что не верить, не получится. В этом случае политическая деятельность обязательно выродится в популистские заявления и банальные интриги. Успех, достигнутый подобными средствами, как правило, недорого стоит и недолго длится.

Конечно, понимание того, что представляет собой политическая деятельность, появилось у меня далеко не сразу. Я почувствовал, что могу назвать себя профессиональным политиком, только когда я в качестве Председателя Верховного Совета Крыма вновь вернулся в тот кабинет, который я занимал, будучи первым секретарем обкома. Без всякого преувеличения можно сказать, что в советский период мне удалось сделать блестящую политическую карьеру. В 40 с небольшим лет я стал руководителем одного из наиболее важных с геополитической и межэтнической точки зрения регионов Советского Союза. Я знал, что у меня есть перспективы продолжить карьерный рост. Но вследствие грубого поворота истории я оказался сброшен вниз. Горечь падения может понять только тот, кто сам его испытал. Поэтому для меня были важны не только политический успех сам по себе, не только возможность продолжить работу, которую вел до 1991 года, но и доказательство того, что могу успешно отстаивать свои убеждения, умею бороться и побеждать.

После такого политического поражения, которое мне довелось испытать в 1991 году, когда внезапно теряешь сразу все — словно рождаешься заново. Вновь решаешь, насколько важно для тебя добиваться возможности реализовать свои взгляды. Спрашиваешь себя, готов ли ты начинать с нуля. Проверяешь свою готовность к политической борьбе. Становишься требовательнее к себе и другим, жестче в своих оценках, решительнее в своих действиях. С 1991 по 1998 годы мне пришлось заниматься политической деятельностью не просто в качестве оппозиционного политика, а, находясь под страшным давлением, ежедневно противодействуя грубому натиску, подвергаясь нападкам и гнусным оскорблениям приверженцев капиталистической реставрации.

В те годы в Крыму политическое и экономическое пространство контролировалась криминалом в значительно большей степени, чем в остальных регионах Украины. Политика украинского руководства привела к обострению межэтнических проблем, чем тут же воспользовались деятели криминального мира и различные авантюристы, стремившиеся сделать карьеру на эксплуатации националистических и шовинистических лозунгов. Кроме того, мне, как убежденному и последовательному стороннику интернационалистских принципов, отстаивающему идеи экономической и политической интеграции, сражающемуся за сохранение восточнославянского цивилизационного пространства, пришлось столкнуться с жестким противодействием власти, сделавшей ставку на проведение евро-атлантического курса. Надо сказать, что тогда, в начале 90-х не только в политической элите, но и в массовом сознании были сильны геополитические иллюзии, основывающиеся на мифе о заинтересованности США и западноевропейских стран в превращении Украины в высокоразвитое капиталистическое государство. Тем не менее, я сумел добиться общественного признания, выступив на защиту идей, предававшихся публичному осмеянию и поруганию. Я вновь сумел приобрести в Крыму авторитет, которым пользовался, работая на всех участках в областном комитете партии. Но тогда мой авторитет основывался не только на моем умении вести политическую борьбу, но и на значении партийного поста, который я занимал, на властных полномочиях, которыми я располагал. Авторитет, который я сумел приобрести в качестве оппозиционного политика в 90-е, был завоеван мной в тяжелых идеологических и политических схватках.

Думаю, что не завоевал бы общественное признание, если бы не доказал своим единомышленникам, что смогу добиться политического успеха, не убедил бы сторонников Компартии в сво й спос бно ти возглавить в Крыму борьбу за восстановление социальной справедливости. В тех условиях добиться этого было чрезвычайно непросто. Люди были подавлены свалившейся на них социальной и геополитической катастрофой. Многие находились на грани отчаяния, порождающего социальную и политическую апатию. Сами по себе люди не выходят на улицу и не объединяются для защиты собственных прав. Массовые стихийные выступления случаются крайне редко и обычно заканчиваются нечем. К сколько-нибудь существенным последствиям стихийный протест может привести только в том случае, если власть слаба и полностью растеряна. В начале 90-х, несмотря на всю тягость социально-экономического положения, ситуация была иной. У власти была четкая стратегия — интеграция любой ценой в евро-атлантическое пространство. И руководство Украины твердо рассчитывало, что в случае каких-либо трудностей оно обязательно получить поддержку извне. Изменить ситуацию в обществе было возможно только с помощью хорошо организованных протестных действий. А для этого требуются не только лозунги, привлекательные для общественного большинства, и цели, ради достижения которых люди готовы бороться. Нужен лидер, который мог бы возглавить борьбу, способный мобилизовать своих идеологических сторонников. Рад, что мои политические качества позволили мне с моими соратниками организовать в Крыму борьбу за восстановление социальной справедливости, за проведение геополитического курса, направленного на сохранение пространства восточнославянской цивилизации. Уверен, что во многом благодаря нашей борьбе в Крыму удалось сохранить экономический, образовательный и культурный потенциал, позволяющий рассчитывать на его возрождение при проведении ответственного социально-экономического курса. Нам удалось заставить власть считаться с позицией крымского общества, предотвратить окончательный разрыв экономических и культурных связей с Россией и Белоруссией, сорвать план по скорейшему втягиванию Украины в НАТО. Сегодня для украинского общества первоочередную важность приобретает проведение референдума по вопросу о вступлении Украины в НАТО. В Крыму на первый план выходит реализация конституционных прав автономии, без которой невозможно дальнейшее развитие крымской экономики, сохранение на полуострове социальной стабильности. От того, будут ли решены эти задачи, напрямую зависит государственная целостность и национальный суверенитет Украины. У нас сейчас появились навыки информационной борьбы и организационные возможности, которыми мы не обладали в начале 90-х. Нам удалось создать основу для консолидации крымского общества, формируются структуры, способные обеспечить взаимодействие всех прогрессивных сил Украины. А, значит, мы сможем добиться политического успеха.

Борьба за реализацию своих социальных и геополитических взглядов — общественный долг и профессиональная обязанность каждого политика. Конечно, это отнимает много физических и душевных сил, почти не оставляет времени ни для отдыха, ни для общения с семьей. Политика, как и всякая творческая деятельность (я убежден, что профессия политика требует творческого начала в такой же степени, как музыка или изобразительное искусство), должна захватывать человека целиком. Иначе политическая деятельность неизбежно сведется к борьбе за теплое место или к представительству интересов одной из экономических группировок. Это и происходит чаще всего с участниками украинского политического процесса, которые, как правило, не умеют и не желают жертвовать своим комфортом, не готовы последовательно отстаивать свои убеждения. Причина этого в отсутствии твердых взглядов, которое дополняется стремлением установить взаимовыгодное сотрудничество с руководством одной из олигархических группировок (или с представителями западной политической элиты). Отсюда проистекает боязнь обнаружить самостоятельную позицию, поскольку она может не понравиться покровителям и инвесторам. Те же взгляды, которые могут вызвать у них одобрение, вызывают негодование и отторжение у подавляющего большинства украинского общества. Необходимость вести закулисные переговоры и заключать сделки за спиной общества не позволяет большинству украинских политиков давать ясные оценки идущим процессам, вынуждает их маневрировать и вступать в соглашения, основанные на общности краткосрочных интересов, а не на идеологической близости. Поэтому в украинское политическое пространство лишено внутренней структуры. А украинские буржуазные партии, которые нарочито называют себя демократическими, раздираются внутренними противоречиями.

Уверен в правоте своих идеологических убеждений, в необходимости восстановления принципов социальной справедливости в качестве основы общественного развития и проведения курса на сохранение и расширение восточнославянского цивилизационного пространства. Но это не значит, что я не признаю за своими политическими противниками права искренне верить в правоту своих воззрений. Давайте вести публичную полемику, заниматься агитационной работой, пытаться, как можно шире распространить в обществе свои взгляды. Та политическая сила, которая сумеет доказать, что реализация её программы в наибольшей степени отвечает ожиданиям общества, получит возможность воплотить собственную концепцию национального развития.

Но ведь на практике этого не происходит. Борьба за массовое сознание сводится к циничным манипуляциям и пренебрежительному отношению к собственным политическим обязательствам. Конечно, чтобы привлечь внимание общественного сознания, особенно в случае, когда оно так слабо структурировано, как в современной Украине, следует выдвигать наиболее яркие, выигрышные моменты собственной концепции, не сосредотачиваясь на возможных трудностях. Как сказал де Голль: «Политик должен говорить правду. Должен говорить много правды. Но никогда не должен говорить всю правду». Но такая позиция, основывающаяся на реалиях политической конкуренции, не имеет ничего общего с обманом избирателей, с отказом от лозунгов, принесших политический успех, как только их практическое воплощение становится невыгодным.

Следствием подобной безответственности украинских политических сил является слабая политизация украинского общественного сознания. Большинство наших соотечественников вспоминает о существовании политического процесса только накануне выборов или во время политических кризисов. Граждане Украины плохо представляют идеологические позиции и программные цели даже наиболее влиятельных партий. Прежде всего, потому что в своем подавляющем большинстве украинские партии не стремятся к тому, чтобы их подлинная идеология получила широкую известность. В результате, украинское общественное сознание оказывается беззащитно перед политическими манипуляциями, что, опять-таки, полностью устраивает почти все существующие партии.

Отсутствие стабильного интереса к политике связано, в первую очередь, с тем, что в украинском политическом пространстве не так много ярких, интересных, здравомыслящих политических деятелей. Политизация начинается с интереса к личности политика. Но в общенациональном политическом пространстве политиков, способных привлечь надолго внимание своими действиями и инициативами, вероятно, не более десятка. В Крыму, где благодаря статусу и правам автономии, сложилась собственная социально-политическая среда, речь может идти всего лишь об одном — двух политических деятелях. В подавляющем большинстве украинских областей их, ярких политиков, действующих на региональном уровне, попросту нет. Для большой страны, с регионами, сильно отличающимися друг от друга по традициям и культуре, какой является Украина, это явно ненормальная ситуация. Особенно если учесть, что сейчас наша страна выбирает стратегию дальнейшего развития. В демократическом обществе, о приверженности идеалам которого неустанно заявляет украинская правящая верхушка, политические силы должны быть заинтересованы в том, чтобы свой выбор общество совершило сознательно, в результате широкой дискуссии, охватывающей все социальные группы. У нас же делается все возможное для того, чтобы общество оказывало как можно меньше влияние на принятие важнейших политических решений. Подобное положение противоречит демократическим принципам и создает опасность социального взрыва и общественного раскола. Но, как видно, нынешняя ситуация полностью устраивает политические и экономические элиты Украины, которые так и не научились видеть долгосрочную перспективу.

Налицо явный регресс с советским временем, когда существовали действенные механизмы, позволявшие отстранять от участия в политическом процессе и занятия общественной деятельностью (между которыми тогда не было четкой границы) тех, кто без должного внимания относился к интересам и потребностям общества. В первую очередь отбор шел на основании морально-этических критериев. Основанный на них механизм общественного контроля, как представляется, имел фундаментальное значение для советской политической системы. После того, как он перестал работать, все посыпалось. Но на почти всей советской эпохи (за исключением последних трех-четырех лет) человек, уличенный в поступках, противоречащих нормам общественной морали, а уж тем более изобличенный в использовании служебного положения для личного обогащения, мог считать свою общественную или политическую карьеру законченной.

Кроме того, существовали четкие социальные параметры для оценки эффективности деятельность политического руководителя. Любое, даже незначительное снижение качества жизни, не говоря уже о провалах, с которыми наше общество столкнулось на протяжении новейшей украинской истории, было бы равносильно признанию полной несостоятельности политических деятелей, несущих ответственность за это. Как известно, в истории советского государства был эпизод, когда за падение уровня жизни стало основанием для снятия с должности руководителя партии и государства, — я имею в виду отставку Н.С. Хрущева.

В рамках нынешней социально-политической системы создание подобных механизмов невозможно. Прежде всего, из-за отсутствия общепринятых моральных критериев и социальных норм, на которых бы строилась как официальная идеология, так и общественное мировоззрение. Принцип «от каждого по способностям — каждому по труду» не только провозглашался советским государством, но и лежал в основе его социальной политики. Подавляющее большинство советских граждан стремилось жить в соответствии с этим правилом. Сейчас принято с иронией (честно говоря, мне совершенно непонятной) относиться к «Моральному кодексу строителя коммунизма», принятому в 1961 году. Между тем, этот документ ясно доказывает, что те нравственные принципы, которыми, как считала Компартия, должен руководствоваться каждый член общества, совпадают с общепринятыми моральными нормами и традиционными нравственными ценностями, в том числе и с теми, что утверждаются христианством.

Сегодня официальная государственная идеология полностью противоречит тем нормам, которыми руководствуется политическая элита на практике. Политических механизмов, которые могли бы устранить это несоответствие, не существует, а предложение их сформировать в лучшем случае вызовет ироническую улыбку. Но главная беда состоит в том, что полностью утрачена общественная мораль, утеряны нравственные принципы, на основании которых строилась бы жизнь общества, являющихся обязательными и для рядовых граждан, и для представителей элитных групп. При этом общество мирится с подобной ситуацией, легко соглашается с тем, что им сегодня управляют те, кто сумел сделать себе состояние на расхищении общенародной собственности и присвоении себе права распоряжаться общенациональными ресурсами.

Люди, отнявшие у народа заводы, фабрики, сельскохозяйственные предприятия, исследовательские центры, не страдают от сознания того, что большая часть общества оказалась вследствие этого в крайней нищете, что огромное число наших соотечественников вынуждено бороться за возможность биологического существования, не имея никаких социальных перспектив ни для себя, ни для своих детей. Напротив, судя по заявлениям представителей украинских олигархических группировок, они вполне удовлетворены нынешним положением дел. Подобная оценка ситуации в обществе, помимо того, что вызывает беспокойство за умственную и, главное, нравственную полноценность людей, захвативших ключевые позиции в украинской экономике, свидетельствует об их циничном равнодушии к общественному мнению. Это представляется мне совершенно новой чертой общественного сознания. Для нашего народа важной ценностью всегда было общественное одобрение. Страх перед тем, «что же люди скажут», часто сдерживал неблаговидные поступки надежнее, чем боязнь уголовного наказания. Сегодня подобные опасения больше не имеют ни малейшего влияния на поведение украинской правящей элиты. Более того, выработанные ею стереотипы социального поведения распространяются в других социальных группах, захватывают даже сознание части интеллигенции, что создает угрозу окончательной утраты обществом нравственных устоев.

Нет и, видимо, не может быть ни одной идеальной социальной системы. Но с моей точки зрения существует четкий критерий прогрессивности социально-экономического строя, — уровень общественной культуры и нравственности. В социалистическом обществе существовали механизмы, с одной стороны, — позволяющие личности реализовать свои способности и лучшие качества в социальной жизни, с другой, — заставляющие политических и общественных деятелей руководствоваться, прежде всего, общественными интересами. Таких механизмов нет сейчас, и создание их в рамках нынешней социально-политической системы невозможно. А без них, в свою очередь, нельзя добиться реализации социальных прав в степени, хотя бы отдаленно сравнимой с тем уровнем социальной защиты, который существовал в советском обществе, где у каждого были хлеб, кров, уверенность, что в трудные дни со стороны государства будет оказана помощь, а дети получат образование. Поэтому выход из сегодняшнего состояния общества мне представляется очевидным. Предотвратить социальный взрыв, общественный раскол и распад государства можно, только возвратившись на путь социалистического развития и приступив к реализации интернационалистского внешнеполитического курса, направленного на сохранение восточнославянской цивилизации. Это, конечно, не значит, что я идеализирую советское общество и предлагаю на нынешнем этапе воссоздать точное его подобие. У политической системы Советского Союза были слабые стороны, которые, конечно же, не были предопределены объективными законами развития социалистического общества, как утверждают антикоммунисты, а были следствием ошибочных шагов власти.

Основная ошибка, как мне кажется, была связана с тем, что методы решения социально-экономических проблем не всегда соответствовали тем благим целям, которые ставили перед собой государство и общество. Так, я считаю, что советское общество уже в начале 70-х годов остро нуждалось в создании механизмов реальной политической конкуренции. Оно было достаточно развитым, стабильным и единым по своим ценностям и ориентирам для того, чтобы можно было не опасаться социальной дестабилизации и отказа от социалистических идеалов в результате конкурентной политической борьбы. Я убежден, что в советском обществе не существовало условий для того, чтобы политическими силами применялись те же криминальные приемы, которые получили распространение в современной Украине. В СССР были бы принципиально невозможны обман и подкуп избирателей, фальсификация итогов голосования и запугивание политических соперников. Но советское общество значительно выиграло бы, если бы ему предоставили возможность выбирать из нескольких концепций дальнейшего построения социализма. Это позволило бы лучше учесть социальные запросы и потребности, помогло бы реалистически оценить ресурсы государства, лишило бы внешнеполитических противников возможности использовать возникающие проблемы в пропагандистских целях.

Надо сказать, что советские выборы позволяли обществу отвергнуть политического деятеля, не вызывающего доверия (особенно на местном уровне). Современная избирательная система, подобных возможностей не предоставляет. Сегодня избиратели, оглушенные пропагандистской шумихой и массированной агитацией нескольких политических сил, приходят на участки в полной растерянности. Как правило, они плохо представляют даже официальные программы политических сил (не говоря уже об их реальных интересах). В итоге они голосуют за тех политических деятелей, которые, как сумели вроде бы выдвинуть лозунги, соответствующие, на первый взгляд, массовым настроениям. В действительности, буржуазные партии намеренно формулируют свои призывы в самом общем виде, стараясь избегать любой конкретики, или используют популистские штампы, рассчитанные на разжигание самых примитивных эмоций. Кроме того, политические представители олигархических кланов без малейших колебаний отказываются от всех своих обещаний и обязательств, ставящих под угрозу экономических интересы инвесторов и покровителей. Таким образом, выбор, который совершается избирателем в Украине, основан на случайных факторах, а то и на откровенных манипуляциях. В советском обществе избиратель обладал только одним правом — вычеркнуть из избирательного бюллетеня единственного кандидата. Однако в условиях социальных отношений и нравственной атмосферы той эпохи это право открывало большие возможности для общественного контроля. Отрицательного отношения к кандидату даже со стороны 5% избирателей было достаточно для того, чтобы в дальнейшем его никогда больше не выдвигали. Поэтому политический или общественный деятель, ставший депутатом стремился на деле доказать свое умение решать социальные проблемы и добиваться повышения качества жизни. Как человек, с 1974 года и до конца советской эпохи, неизменно избиравшийся депутатом советов, сперва Керченского городского, а затем — Крымского областного, я мог неоднократно убедиться в этом как на собственном опыте, так и на примере своих коллег.

В советской социально-политической системе власть приобретала легитимность благодаря согласию общественного большинства с проводимым государственным курсом. Сегодня легитимизация достигается за счет способности политически активного меньшинства периодически подтверждать свое право на господство, выдавая поддержку относительно небольшой части общества за волю его большинства. Элементарные арифметические подсчеты свидетельствуют: если на парламентские выборы в среднем приходит около 60%, то 30% голосов, которые позволяют партии одержать победу в предвыборной борьбе, составляют примерно пятую часть общества. Получается, что, заставив меньшинство поверить в свои обещания и призывы, парламентская сила приобретает возможность навязывать курс, выгодный её руководству, обществу в целом. Потом, правда, выясняется, что лозунги, благодаря которым была одержана победа, имеют абстрактный характер, и их можно интерпретировать, как угодно. А конкретные обещания никто выполнять не собирается. После завершения избирательной кампании это не имеет никакого значения, поскольку для новых выборов будут использованы уже другие манипулятивные приемы.

Еще хуже обстоит дело с избранием президента. Избирателям в этом случае предлагается проголосовать не столько за концепцию общественного развития, сколько за сформированный медиа образ определенного политика. Насколько этот образ может быть далек от реальности (это выяснится, опять-таки после окончания избирательной кампании), гражданам Украины рассказывать не нужно. В период президентской избирательной кампании в обществе с низкой степенью политизации (каким является современная Украина, где в политических партиях состоит примерно 1,5% граждан, а за политическим процессом следят не более 10%) главная задача сводится к тому, чтобы заставить избирателей связать с определенной личностью свои собственные чаяния и надежды. О том, чтобы достоверно рассказать о программных целях кандидата, раскрыть его видение важнейших вопросов внешней и внутренней политики, даже речь не идет. Напротив, все делается для того, чтобы истинные позиции будущего президента не получили бы известность за пределами правящей олигархии.

Конечно, с подобными проблемами сталкивается не только Украина. Политическая система, в которой, чтобы прийти к власти достаточно получить поддержку относительно небольшой части общества, установилась, в том числе и во всех развитых капиталистических странах. Конечно, в развитых капиталистических странах также существует угроза узурпации власти правящей политической силой под предлогом чрезвычайных обстоятельств. В результате подобных событий, как известно, возникло гитлеровское государство. Республиканская партия США, уже в наши дни, после событий 11 сентября 2001 годы, пыталась взять под контроль деятельность независимых политических движений и гражданских инициатив. Но после того как общество вышло из шокового состояния, республиканцы фактически вынуждены были отказаться от своего проекта по сворачиванию демократии.

В ведущих странах капиталистического мира опасность ограничения социальных и гражданских прав и свобод снижается благодаря давним традициям демократического управления, берущим начало еще в Средневековье, а, главное, благодаря высокому качеству жизни, позволяющему обществу равнодушно относиться к популистским призывам и попыткам объяснять провалы в социально-экономической сфере с помощью исторических мифов. В странах «периферийного» капитализма, в числе которых оказалась сегодняшняя Украина, ситуация принципиально иная. Если мы не создадим действенные механизмы политического контроля над действиями политической верхушки, уже в ближайшем будущем мы столкнемся с попытками наиболее мощных олигархических группировок добиться неограниченного доминирования в политическом и информационном пространстве. Не следует надеяться на то, что разногласия и противоречия не позволят группировкам украинской олигархии договориться и объединить усилия. По мере приближения нового витка социально-экономического кризиса украинская олигархия обнаруживает все большие способности к взаимным уступкам, позволяющим обеспечить консолидацию. Это ясно показали события, последовавшие вслед за выборами 2004 года.

Но из нашего настоящего и совсем недавнего прошлого мы также можем сделать выводы о том, как возможно предотвратить установление неограниченного политического господства олигархии. Во-первых, для этого следует усилить роль парламента. Деятельность входящих в него политических сил неизбежно приобретает публичный характер, что затрудняет для олигархии сговор и переход к антисоциальному курсу, по крайней мере, до приобретения контроля над ведущими СМИ. Ни одна олигархическая группировка не может создать массовой политической силы, способной выиграть парламентские выборы (хотя может с помощью манипуляций добиться избрания собственного ставленника на пост президента). При создании парламентских партий олигархии приходится обращаться за помощью к другим группировкам правящего класса, а часто даже искать союзников за его пределами. Это не позволяет парламентским фракциям буржуазных партий действовать, исходя исключительно из интересов стоящих за ними олигархических группировок. Кроме того, некоторые депутаты таких фракций стремятся установить сотрудничество с силами, представляющими общественные интересы. Конечно, чтобы сам парламент оставался независимым от олигархического контроля, необходимо, чтобы в нем существенную роль играли силы, выражающие интересы эксплуатируемых классов. Здесь мы вновь сталкиваемся с главной проблемой украинской политической системы, в которой, кроме Компартии, все политический силы в той или иной степени управляются олигархией и высшей бюрократией.

Во-вторых, необходимо добиться массовой политизации общества. Я не знаю иного способа решить эту задачу, кроме строительства широкого общественного движения, охватывающего все слои общества, противостоящие правящей олигархии. Такое движение, конечно же, должно иметь надпартийный характер, и его главная задача состоит в создании системы давления «снизу» на политическую верхушку для решения наиболее важных социально-экономических и геополитических проблем в соответствии с интересами общественного большинства.

В советской политической системе подобная проблема не возникала. Более того, невозможно даже было представить, что политическое руководство на любом уровне власти, — от местного до союзного, — может игнорировать общественные запросы. Надо сказать, что данная особенность советского общества тогда нами не замечалась и не осознавалась, настолько подобное поведение власти казалось естественным. Позже, в 90-е годы, обнаружилось, что те же люди, которые в условиях социалистического строя пытались действовать в интересах общества и государства, в новых условиях думают, прежде всего, о собственном обогащении, в лучшем случае — об усилении влияния своего ведомства или политической организации. Перерождение произошло быстро, и часто совершенно неожиданно. Что же предотвращало такое социальное поведение в советском обществе. Во-первых, как я уже говорил, нравственная атмосфера, благодаря которой даже самые циничные дельцы вынуждены были скрывать свои комбинации. Во-вторых, в Советском Союзе были действенные механизмы общественного контроля, которых так не достает сейчас.

Те, кому довелось жить в СССР, хорошо помнят, как боялись работники торговли и сферы обслуживания плохих отзывов о своей работе в «Книге жалоб и предложений». Она до сих пор сохранилась, но свое прежнее значение полностью утратила. В советское время каждая жалоба была предметом подробного разбирательства. Сейчас вся надежда на то, что собственник магазина или предприятия службы быта будет обеспокоен тем, что из-за нерадивого работника у него может упасть прибыль. На недобросовестного владельца на практике пожаловаться некому. Но в советский период по числу жалоб оценивалась работа не только продавцов, но и руководителей торговли. Поэтому все работники отрасли, от рядового продавца и до министра торговли, были заинтересованы в том, чтобы нареканий от покупателей было как можно меньше.

Жалобам на нарушение социальных прав или недобросовестное отношение чиновников к своим обязанностям в СССР уделялось огромное внимание. Трудно представить, чтобы, например, обращение в органы власти в связи с нарушениями КЗОТа осталось без последствий. В то время понимали, что, только создав механизмы, заставляющие государственно-политическую систему реагировать на все сообщения о злоупотреблениях и недоработках, можно защитить личность от бюрократического произвола.

При этом от руководителя, как хозяйственно, так и политического, требовалось не только хорошо выполнять служебные обязанности. Совершенно справедливо предполагалось, что от поведения человека, занимающего ответственный пост, зависит формирование образа власти в общественном сознании. Поэтому к руководителю, особенно партийному, занявшему слишком большую квартиру, построившему дорогую дачу или увлекшемуся приобретением модной одежды и украшений для супруги, обязательно принимались меры воздействия, часто заканчивавшиеся снятием с должности и исключением из партии.

На уровне административно–территориальных образований основанием для вмешательства вышестоящих органов власти становилось любое неблагоприятное изменение статистических данных. Сегодня сведения статистики перестали играть сколько-нибудь существенную роль при принятии управленческих решений. Это и понятно: если сейчас начать отстранять от руководящей работы в случае ухудшения статистических показателей, в короткий срок придется уволить большую часть районных и областных руководителей. Поэтому новая политическая и экономическая элита добровольно на восстановление контрольных механизмов никогда не пойдет. Надо заставить ее это сделать, вынудив передать соответствующие полномочия в руки общественных представителей.

Распад советской политической системы, ставший для меня не только политической, но и личной трагедией, на мой взгляд, был вызван тем, что попытка дополнить механизмы общественного контроля демократическими институтами завершилась неудачей. Она была вызвана, прежде всего, неумеренными амбициями и катастрофическими ошибками главы государства М. Горбачева. Вопреки утверждениям антикоммунистов социалистический строй в СССР можно было совместить с демократической политической системой. Более того, подобная необходимость давно назрела, и общество, и партия были готовы к переменам, и первые шаги демократизации были встречены с огромным энтузиазмом. В дальнейшем попытаюсь проанализировать причины, по которым этот процесс внезапно принял катастрофический характер. Сейчас хотелось бы остановиться на негативных последствиях, вызванных отсутствием у общества, обладавшего действенными контрольными механизмами, возможности участвовать в политическом управлении.

Сами по себе механизмы общественного контроля были чрезвычайно полезны. Именно они придавали советской общественно-политической системе устойчивость и создавали условия для консолидации советского общества. Взаимное доверие между властью и обществом, основывавшееся на наличии обратной связи и действенных контрольных механизмов, позволяло Советскому Союзу на равных вести холодную войну с США, обладая значительно меньшими ресурсами по сравнению с западным миром. Но поскольку общество было отстранено от принятия политических решений, оно плохо понимало реальные возможности государства, не представляло, есть ли в его распоряжении ресурсы, позволяющие обеспечить те или иные социальные блага.

Советское государство одну свою важнейшую задачу видело в постоянном расширении перечня социальных гарантий и повышении уровня социальной защиты. Бесплатное качественное образование и медицинское обслуживание, возможность получить жилье от государства, пенсии, позволявшие безбедно жить, были привычными реалиями советского общества. Вероятно, молодым людям, выросшим уже после развала СССР, это покажется неправдоподобным, но подобные достижения представлялись совершенно естественными. Исчезновение этих социальных благ казалось чем-то совершенно невообразимым.

Если рассматривать Всеобщую декларацию прав человека, принятую в 1948 году Генеральной Ассамблеей ООН, как выражение идеала, к которому должно стремиться человечество, то следует признать, что в области социальных гарантий в СССР он был практически полностью реализован. В Советском Союзе невозможно было остаться без работы. Трудно было даже уволить нерадивого работника. Пьяницу и прогульщика до последнего пытались перевоспитать и образумить. Коллектив обычно брал таких людей на поруки и защищал перед администрацией. Если ребенок без уважительной причины пропускал школу, то создавалась целая комиссия, призванная выяснить обстоятельства этого дела, выяснить, созданы ли в семье нормальные условия для воспитания, а если нет, — то взять такого ребенка под опеку государства. Государство затрачивало огромные средства на поиск талантливых детей для того, чтобы дать им возможность развить и реализовать свои способности. Даже наиболее развитые страны Западной Европы, с давними социалистическими и социал-демократическими традициями, такие, как Австрия, Швеция и Норвегия, только приближаются к подобной комплексной системе социальной защиты.

Еще об одной негативной стороне нынешнего положения дел. Она не только в том, что политический процесс, эстрада, пресса, телевидение ориентируются на низкий интеллектуальный уровень и самые примитивные вкусы аудитории. Дело в том, что единое информационное пространство в стране существует в первую очередь благодаря скандалам и сенсациям. Массовую заинтересованность общенациональной аудитории вызывают, как правило, новости о безобразиях с участием политических деятелей или о похождениях звезд шоу-бизнеса. Не будь подобного «желтого» подхода со стороны СМИ к сортировке и дальнейшей подаче материалов, существующее сейчас национальное информационное пространство распалось бы по региональному и профессиональному признаку. В советский период отдельные области государства были связаны не только благодаря общей государственной идеологии, но и общей социальной и политической информации. В этом также помогла убедиться история с публикацией в «Комсомольской правде», утверждавшая, что футбольная команда «Океан» объединения «Керчьрыбпром» существует за счет средств, выделяемых на развитие социальной сферы. Как писал выше, комиссия, сформированная ВЦСПС никаких нарушений не выявила, и для меня эта публикация практически осталась без последствий. Мне лишь объявили выговор за то, что на базе футбольной команды профсоюзная организация не создала детско–юношескую спортивную школу. Однако примерно через полтора-два месяца, вернувшись домой с работы, я обнаружил письмо от мамы, которая жила тогда в Винницкой деревни. Под лукавым взглядом своей жены Валентины Михайловны, которая уже была знакома с содержанием, я прочел письмо от мамы, отчитывавшей меня за то, что я своими неблаговидными поступками, о которых писала газета, дал повод для пересудов в деревне и чуть ли ни уронил честь нашей фамилии. Судя по маминому огорчению, статья в «Комсомольской правде» широко обсуждалась односельчанами.

Сейчас может показаться невероятным то, что сельские жители внимательно следили за публикациями в центральной прессе и выписывали по три–четыре газеты. Сегодня газета в деревне стала редкостью. Теперь пресса редко попадает в село даже во время избирательной кампании (если, конечно, можно считать «газетами» наскоро состряпанные агитки, которые наиболее богатые партии выпускают для сельчан). Да и в городах газеты не пользуются особым спросом. У подавляющего большинства наших соотечественников нет времени следить за политической жизнью, а для многих покупка газет — слишком дорогое удовольствие.

Подобное падение общественного внимания привело к пагубным последствиям для прессы. Несмотря, на то, что в нашей стране и сегодня есть талантливые репортеры и публицисты, общий уровень журналистики снизился. Мне, как человеку, руководившему в советское время работой печатных органов, продолжающему ежедневно общаться с сотрудниками газет, журналов, радио и телевидения, это хорошо заметно. Я уже рассказывал в предисловии к книге о том огромном впечатлении, которое произвел на меня Владимир Александрович Бобашинский, обладающий высокой культурой, внутренним тактом и великолепным знанием своей профессии. Но если обратиться к крымским газетам того времени, то можно без труда убедиться, что их возглавляли и в них работали талантливые люди.

Мне довелось тесно общаться с выдающимися советскими журналистами. Хорошо знаком со Всеволодом Овчинниковым, знаменитым международным обозревателем «Правды», прославившимся книгами о Великобритании и Японии, где он провел много лет. У меня сложились приятельские отношения с Эдвином Поляновским, спецкором «Известий», чрезвычайно одаренным публицистом, к сожалению, рано ушедшим из жизни и так до конца себя и не реализовавшим. Многое почерпнул для себя из общения с Виктором Дроздом, человеком, не боящимся размышлять, умеющим заглянуть вперед. На протяжении многих лет он был постоянным автором «Правды». У них, да и у значительного числа других корифеев советской журналистики, была ценная черта: стремление, что называется, «дойти до самой сути», разобраться в причинах того или иного явления, нежелание ограничиваться поверхностными наблюдениями. К сожалению, это качество теперь гораздо реже встречается у сотрудников нынешних СМИ, к тому же, что немаловажно, в большинстве своем связанных цепями политических обязательств перед хозяевами тех или иных СМИ.

Я далек от того, чтобы возлагать вину за это исключительно на авторов и редакторов современных газет и журналов. Хотя пример ряда журналистов, ответственно относящихся к своему труду, убеждает, что и сегодня к нему можно подходить творчески, отстаивая и выражая свою гражданскую и политическую позицию. Главная причина того, что подобные сотрудники СМИ составляют, скорее, исключение, на мой взгляд, связана с принципами работы современных медиа и их ролью в обществе. Боязнь обидеть рекламодателей и инвесторов, необходимость подделываться под низменные вкусы, бессмысленная погоня за сенсациями, конечно, не способствуют личному и творческому росту.

Ярким подтверждением тому являются СМИ, созданные олигархическими группировками для реализации своих политических проектов. Если они не слишком жалеют средства на оплату труда профессионалов, предоставляют какой-то минимум творческой свободы и не вынуждают сотрудников часто менять свою политическую позицию, то такое СМИ становится успешным, на него обращают внимание и люди, придерживающиеся иных взглядов. Среди таких, на мой взгляд, выделяются «Пятый канал», газета «Зеркало недели», сохраняющие популярность. По этой же причине прозападные олигархические группировки, неизменно стоящие на одних и тех же идеологических позициях, обладают возможностью создать влиятельные СМИ, а не те, которые колеблются между Москвой, Вашингтоном и Брюсселем.

Поэтому, несмотря на то, что олигархическое господство в экономическом, политическом и медийном пространстве является на этом этапе развития определяющим, я не считаю нынешнее положение дел безнадежным для левых и социально ориентированных сил. Конфликт между несколькими крупными группами олигархии, различающимися по своей внешнеполитической ориентации, раскалывает и ослабляет правящий класс, постоянно создает угрозу кризиса для его политической системы. Информационная борьба ведет к взаимной дискредитации олигархических группировок, существующая у них необходимость в использовании чужого мнения для критики позиции оппонента открывает левым силам доступ в медийное пространство. Я убежден, что у нас сейчас есть реальная возможность вести успешную борьбу за общественное сознание. Для этого нужно только ясно и последовательно излагать свою позицию по наиболее острым вопросам внешней и внутренней политики. Другое дело, что мы не всегда умеем делать это так, чтобы вызывать устойчивый интерес даже у наших потенциальных сторонников. Но если мы научимся эффективно работать с медиа, наши убежденность и последовательность превратятся в основу успеха. Изменения в информационном пространстве накапливаются исподволь, они растут как снежный ком и становятся заметными, только достигнув определённой величины. Поэтому не следует пугаться, когда кажется, что на твою позицию никто не реагирует. Если ты не опускаешь руки, а продолжаешь делать свое дело, стремишься убедить как можно больше людей в своей правоте, то ты обязательно будешь услышан. А если твоя позиция соответствует интересам большинства, то рано или поздно добьёшься общественной поддержки. Лучше всего этот процесс описывает Махатма Ганди: «Вначале тебя не замечают, потом над тобой смеются, потом тебя бьют, потом ты побеждаешь». За время своей политической деятельности на собственном опыте мне неоднократно приходилась убеждаться в справедливости этой мысли. Например, мало кто верил в конце 90-х, что нам удастся доказать обществу опасность курса на евро-атлантическую интеграцию. И все же, благодаря настойчивости коммунистов и их союзников, это произошло.

Борьба за утверждение в общественном сознании прогрессивных идей напоминает мне путешествие в длинном темном туннеле, в котором выход к свету может оказаться намного ближе, чем тебе кажется, но когда именно тебе удастся достичь своей цели точно сказать нельзя. Поэтому мне всегда были близки политические деятели, умевшие в сложных обстоятельствах отстаивать свою правоту, не боявшиеся борьбы, не менявшие свою позицию в погоне за конъюнктурой. С этой точки зрения из политиков ХХ века наиболее выдающимися мне представляются Шарль де Голль, Владимир Щербицкий. Как известно, Владимир Васильевич не побоялся выступить против экономической политики Н.С. Хрущева, и был снят за это с поста председателя Совета Министров Украины. Политическая жесткость и прямота сочетались у Владимира Васильевича с внутренним обаянием и доброжелательностью к людям. Во времена Л.И. Брежнева, когда высший пост в стране занимал его земляк, выходец из Днепропетровщины, он не поддался искушению, не опускался до политических интриг для защиты своих инициатив и предложений. Всю жизнь он трудился на благо нашего народа, и я убежден, что именно при нем наступил период наивысшего расцвета Украины за всю её историю, именно в то время, когда у руля республиканской партийной организации находился Владимир Васильевич Щербицкий, украинское общество достигло высшей точки в своем прогрессивном развитии.

Никогда не боялся брать на себя политическую ответственность Шарль де Голль. А независимость, принципиальность и последовательность сделали его одним из самых любимых не только французским, но и советским народом, политических деятелей. Хорошо помню, что его смерть воспринималась многими как личная трагедия.

Думаю, что внутреннюю силу этим столь не похожим друг на друга политическим деятелям придавали верность своим убеждениям и подлинный патриотизм, побуждающий человека с полной самоотдачей работать, чтобы укрепить мощь своей страны и улучшить жизнь своего народа. Кроме того, эти политики обладали даром, необходимым для настоящего государственного деятеля, — масштабностью. Они умели видеть стратегические задачи и стремились их решать, умея пренебречь соображениями текущей выгоды. У них было еще одно качество, которое я чрезвычайно ценю в людях, — скромность. Они никогда не стремились, во что бы то ни стало, вылезти на первый план, не изображали себя над своим окружением, не корчили из себя великих людей. Поскольку являлись ими на самом деле.

Каждый политик рано или поздно начинает задумываться о том, кто для него является образцом, своего рода эталоном политических качеств. Мне пришлось искать ответ на этот вопрос в довольно трудных для всякого политического деятеля условиях, в прямом эфире, отвечая на вопрос журналиста. Но впоследствии, обдумав свой ответ более обстоятельно, я пришел к выводу, что четко сумел сформулировать свои политические предпочтения. Дело не столько в политических достижениях названных мной государственных деятелей. Они обладали теми чертами личностями, которые вызывают у меня искреннее восхищение, и я их настойчиво развиваю в себе.

Убежден, что в политике прежде всего необходимо оставаться порядочным человеком. Это является лучшей гарантией от непоправимых ошибок и опасных заблуждений. Но, несмотря на кажущуюся самоочевидность слова «порядочный», понять, что же именно оно предполагает в политике, не так-то просто.

Несомненно, порядочность неотделима от обычной моральной брезгливости, от отвращения к недостойным методам, от нежелания общаться с нравственно неполноценными людьми. Фундаментом политической порядочности (в отличие, кстати говоря, от житейской), на мой взгляд, является честолюбие. Оно учит ценить свое слово, не позволяет лгать и лицемерить, заниматься мелочами в ущерб важным делам.

Беда современной Украины в том, что при огромных амбициях большинства наших политиков им не достает элементарного честолюбия. Они пришли в политику в основном из бизнеса, из хозяйственной бюрократии или с майданов. Люди, стремящиеся достичь успеха в политической деятельности, обязаны думать, прежде всего, о непосредственной пользе своих действий для общества, неизменно оставаться на позициях самого жесткого политического прагматизма. Нет ничего опаснее для политика, если у него отсутствуют идеологическая позиция и постоянство ее проявления. Он не сможет стать подлинным государственным деятелем, если не умеет стремиться к масштабному, если честолюбие не заставляет его дерзать в направлении преобразования жизни в соответствии со своими идеологическими идеалами. В противном случае он не исполнит своего долга перед народом.


После трагических событий августа 1991 года и последовавшим за ними отказом большинства партократов, сделавших карьеру благодаря Компартии, от своих прежних убеждений и идеалов, я оказался практически в одиночестве. То, что воспринималось мной как трагедия, как надругательство над светлыми идеалами, вызывало полное одобрение у многих из тех, кого я считал еще вчера своими единомышленниками. Мне стало ясно, что никаких убеждений у этих людей, в действительности, не было. Но что же заставляло их изображать приверженность социалистическим принципам и веру в правоту марксистско-ленинской теории? В результате размышлений пришел к выводу, что амбиции и желание «быть наверху» могут оказаться смертельно опасными для человека, не имеющего ни убеждений, ни честолюбия. По-настоящему честолюбивый человек, с моей точки зрения, это не тот, кто стремится к политическому успеху любой ценой. Это тот, кто не может допустить, чтобы у других людей был повод считать его подлецом. Вот почему честолюбие оказывается залогом порядочности. Тот же, кто не оценивает свою деятельность на основании этого простого критерия, в кризисные времена уподобляется воздушному шарику, оказываясь полностью во власти политической стихии. Желание, во что бы то ни стало, схватиться за то, что представляется наиболее выгодным, необратимо снижает моральный уровень личности, мешает правильно различать добро и зло, толкает на безнравственные поступки. Поэтому даже, в общем-то, неплохой человек, политическая деятельность которого не основывается на твердой позиции и не определяется честолюбивыми замыслами, в период социального кризиса рискует очутиться среди негодяев и мерзавцев.

В 90-е годы я понял, что для политика важно уметь воспринимать разрушительные процессы, идущие в обществе, как собственную беду. Нельзя спокойно наблюдать за развалом экономики, деградацией культуры и уничтожением социальной сферы. Для этого нужно быть либо нравственным дегенератом, либо бесчувственным болваном. Другое дело, что нельзя эмоциям позволять захлестывать себя, отнимать способность адекватно воспринимать действительность и здраво оценивать имеющиеся возможности. Сопереживая народу, добиваясь его пробуждения, нужно понимать, что восстановить социальную справедливость будет тяжело. Для этого нужно, прежде всего, освободить общественное сознание от мифов и предрассудков, мешающих народу осознать собственные права и интересы.

Трагедия, обрушившаяся на наш народ, заставила многих политических деятелей, может быть, впервые в жизни сделать основательный выбор. Не скрою, я нахожусь в их числе. До этого передо мной не стояла проблема определения направления и целей моей деятельности, они были заложены в государственной идеологии и повседневной партийной практике. Считаю, что я доказал политическую порядочность после августа 1991 года. Моя совесть чиста, и в этом плане приятно осознавать, что справился с испытанием. Вообще, для формирования политика необходима такая ситуация, когда жизнь заставляет его выбирать между честным поступком и вполне очевидными выгодами, которые может принести умение приспосабливаться к обстоятельствам и переступать через нравственные нормы. Такие встряски нужны человеку, чтобы узнать настоящего самого себя.

Убежден, что все политические деятели того времени, основываясь на собственном социальном опыте и советских политических традиций, могли сделать выбор в пользу порядочности. Если они его не совершили, то виной тому только их личные качества. Здесь, кстати говоря, проявилась фундаментальная слабость советской социально-политической системы, делавшей ставку на лучшие стороны человеческой личности, а потому не обладавшей механизмами, позволяющими отсеивать умеющих маскироваться подлецов или просто слабых духом людей, не имеющих твердых идеологических взглядов. Что касается политиков, сформировавшихся после 1991 года, то они оказались в очень сложном положении. Сейчас порядочному человеку сделать политическую карьеру очень тяжело. Это удается, исключительно волевым и сильным духом людям.

Но могу сказать совершенно ответственно, заниматься политикой гораздо легче, если ты порядочный человек. Мне порядочность представляется наиболее ценным человеческим свойством. Поэтому я всегда старался в любых ситуациях вести себя так, чтобы у меня самого не возникало сомнений в собственной порядочности. Понять, что именно этот критерий является самым важным. Для этого нужно испытать не только политические удачи, но и падения. Зато, когда начинаешь руководствоваться этим критерием, принимать политические решения, находить выход из сложных ситуаций становится значительно проще. В этом случае тебя нельзя вовлечь в авантюру или сомнительное предприятие, ты не станешь общаться с людьми, сотрудничество с которыми может скомпрометировать, а грязь, выливаемая политическими противниками, к тебе не пристает. Но стоит один раз сойти с этой платформы, поддаться искушению, как оказываешься полностью беззащитным перед давлением и шантажом, попадаешь под власть обстоятельств. Поэтому человеку, хотя бы один раз предавшему свои убеждения, бывает чрезвычайно трудно восстановить собственную независимость, вновь получить право самому распоряжаться своей политической судьбой.

Вновь и вновь с болью сравниваю нынешнюю ситуацию и советское время, когда человеку не приходилось постоянно противостоять обстоятельствам. Это касается не только политиков. Почти каждому из нас периодически приходится выбирать между возможностью получить выгоды, переступив через моральные нормы, и необходимостью оставаться порядочным человеком. Только сейчас стало ясно, насколько нравственными были общественные отношения в советскую эпоху. К сожалению, чтобы это оценить, нам пришлось сперва потерять.

Я принадлежу к послевоенному поколению, первому поколению в истории нашей страны, которое жило с уверенностью, что у него будет обеспеченная старость, что его благосостояние с каждым годом будет возрастать. Человек моего поколения твердо знал, что он будет обеспечен работой, что ему в трудных обстоятельствах будет оказана помощь государства и общества, что его не бросят умирать с голоду и не оставят без жилья, образования и медицинского ухода.

Поэтому в своем подавляющем большинстве люди моего поколения были убеждены, что такие социальные отношения являются всеобщей нормой и установлены навечно. К сожалению, значительная часть современного общества перестала осознавать, что сущность всех социальных отношений (в том числе и пронизывающих политическую сферу) зависит, прежде всего, от них самих. Общество перестало бороться за высокий нравственный уровень повседневной социальной деятельности. Советские люди воспринимали имеющиеся у них социальные гарантии как совершенно естественные и не связывали их наличие с состоянием социально-экономической сферы. В результате общество постепенно утратило способность адекватно оценивать значимость идеологии, на которой основывался социалистический строй, без должного отпора отнеслось к призывам некоторых политических деятелей отказаться от социалистического выбора, которые начали раздаваться в конце 80-х. Утрачивая идеологический фундамент, советское общество все больше превращалось в толпу, теряло способность к самостоятельному определению стратегии и целей своего социального развития.

Сознание толпы реагирует на самые примитивные раздражители, — самым сильным из них, по-видимому, является зависть к чужому благосостоянию, особенно если кажется, что оно намного больше собственного. Этот раздражитель постоянно подсовывался пропагандистской машиной развитых капиталистических стран в период «холодной войны». Но пока наши граждане сохраняли способность адекватно оценивать социальную действительность, рассказы о западном благополучии не оказывали особого негативного воздействия на их сознание.

Когда же идеологические и, что не маловажно, духовные основы социальной жизни были подорваны, то зависть к высокому уровню жизни в капиталистических странах (положение дел в них всячески приукрашивалось в пропагандистских целях) и стремление заполучить такие же материальные блага стали основным двигателем деятельности политизированного антисоветского меньшинства. Большинство общества оставалось пассивным, поскольку не умело самостоятельно формулировать собственные интересы и не знало, как их защищать.

Подобную пассивность общественного большинства, ставшую одной из важнейших причин социальной, экономической и политической катастрофы начала 90-х, я рассматриваю как доказательство того, что сложившаяся в Советском Союзе система нуждалась в серьезных реформах. Мне представляется, что, прежде всего, следовало направить усилия на развитие местного самоуправления и создание условий для непосредственного повышения качественного уровня жизни. Если бы социальные гарантии воспринимались не как всеобщая данность, а как результат важных завоеваний, защите которых является обязанностью каждого гражданина, социалистический строй удалось бы отстоять.

Антисоветский угар, который помешал обществу в конце 1991 — начале 1992 года осознать всю тяжесть последствий разрушения социалистической системы и распада СССР, явно навязывался сверху. Я могу судить на основании собственного опыта, что чиновники и представители властной системы оказались подвержены ему в большей степени, чем инженеры и рабочие. Тогда я жил в доме, в котором наряду с сотрудниками КГБ и хозяйственных ведомств, часть квартир занимали семьи работников строительных организаций и промышленных предприятий Симферополя. В моем подъезде они составляли подавляющее большинство, и я не слышал от них ни одного грубого слова и не видел «косого взгляда». Зато жильцы других подъездов, в особенности офицеры КГБ, подчас давали почувствовать свою неприязнь к свергнутому «партократу». К сожалению, в травле моего сына, тогда учившегося в школе, принимали участие не только подростки (которым многое можно списать на недомыслие), но и некоторые учителя. С одной стороны, конечно, обидно, что те, кто получал от советской системы больше всего и должен вроде бы ощущать благодарность по отношению к ней (не говоря уже о том, что некоторые были обязаны её защищать в соответствии с принесенной присягой), оказались под влиянием антисоветских настроений. С другой, — именно на них был направлен основной пропагандистский удар, именно их волю старались парализовать, а их силы направить на уничтожение государства, которое вопреки утверждениям антикоммунистов ос